Несколько раз Богдан подходил к столу, просил не уходить, посидеть с ним в ресторане ещё полчасика. Потап снисходительно понимающе улыбался, отвечал «валяй» и с удовольствием наблюдал за весёлым настроением друга, успевшего определить упругость ягодиц всех официанток. Сам больше не пил и старался не вовлекать в голову унылые размышления. Из портфеля достал айфон и вдумчиво играл в шахматы за белых, иногда мыслями возвращался к Анжелике, Диане и Максим. И пытался обмануть себя хоть на время, оттолкнуть понимание — неотвратимости нависшей беды. Белый король получил шах и мат, Потап поднял глаза. Богдан зашёл в дверь туалета. Часы на запястье показывали двадцать три часа десять минут. Ресторан должен закрываться. На мочевой пузырь давило, Потап решил последовать примеру друга, прошёл к туалетам. Правая дверь оказалась закрытой. Он дёрнул за ручку левой двери, от неожиданности вздрогнул. В тамбуре, не замечая его появления, Богдан увлечённо размашисто писал фломастером по зеркалу над умывальником и обратил внимание, когда появилось отражение друга.
— Где писалку взял? — спросил Потап.
— Да тут валялся. — Богдан небрежно швырнул фломастер на кафель. — Знаешь, что это? — Он посмотрел довольными пьяными глазами на друга, махнул ладонью в неопределённом жесте и прочитал написанное.
— И что значит? — Потап ещё раз провёл глазами по надписи.
— Это из фильма «Ледяной урожай». Банальный фильмец. Но мне нравится. Несколько раз пересматривал. Один друг говорит другому… Я твою жену имел, когда вы ещё жили вместе… Ну и что?.. Имел как кролики, везде: в твоей кровати, в твоём гараже, на кухонном столе… Серьёзно? И?.. Она у меня отсасывала на заднем сиденье, когда ты за рулём вёл машину… Зато ты избавил меня от алиментов, платишь вместо меня — по дружбе… — В недоумении Богдан развёл руками. — Ха-ха, представляешь — по дружбе.
— Твоя мораль?.. — Потап сдерживал смех.
— Два лоха кинуты всеми бабами… за любовь. Один так и говорит — кто бы посчитал, чего нам стоит эта дурацкая иллюзия.
— Тебе это не грозит.
— А другой отвечает… Что самое интересное — с кем она
— Ты делаешь слишком поспешные выводы. Может, что-то нехорошее случилось, а ты винишь.
— А-а. — Богдан пессимистично махнул рукой, его пошатнуло. Он улыбнулся. — Оступился… Зато Алиса сейчас едет со мной.
— Видишь, не всё так грустно. — Потап повёл глазами по чёрной неровной надписи на треснутом зеркале. — Заявишься домой с молоденькой девочкой, а дома жена.
— Познакомлю. Будем дружить семьями. — Богдан хлопнул друга по плечам и вышел из туалета. — Жду там.
Влажная прохлада ночного города после изнуряющей дневной духоты встретила приятными объятиями. Машины мчались по проспекту, забрасывали огни в витрины высоких окон закрытых магазинов. Вывеска бутика сверкала и мигала неоновой рекламой. Пьяно качающаяся девица высыпала содержимое дамской сумочки на тротуар, пнула ногой и, надув разочарованно щёки, уселась на высокий поребрик. Сладкий запах от её сигарет и духов коснулся носа. Потап воздел глаза к небу, где гудел самолёт, проплывая мигающей точкой. В сердце забралась тоска, в мысли — образ Риммы.
Ко входу в ресторан подъехал белый «кадиллак», принадлежащий Богдану. Автомобиль всегда находился в гараже нанятого водителя и использовался в редких случаях, например, как сейчас. Невысокий пузатый мужичок в широких джинсах и жилетке появился из-за переда машины и протянул Богдану пышный букет белых роз.
— Ей. — Богдан указал большим пальцем на Алису, взял её под локоть и протянул другу раскрытую ладонь. — Как и договорились, не забудь, завтра берёшь Анжелу, девочек, и все вместе едем купаться на озёра.
Потап пожал другу руку, махнул ладонью Алисе и пошёл к своей машине, нервничая, что Анжела так и не позвонила: неужели пьяная до сих пор? Он обернулся, хотел уточнить, во сколько поедут, — ведь забыли назначить время, — но «кадиллак» уже проехал перекрёсток и быстро удалялся, подсвечивая задний бампер красными огнями.
Тонко звякнул остановившийся лифт, двери словно задышали, плавно расступились. Потап ступил на серую дорожку огромной приёмной, тоскливый взгляд столкнулся с четырёхметровым столом и креслом с высокой спинкой: наверное, ещё не остыло от тела Риммы. Потап подошёл и задумчиво осмотрел пространство — почти идеальный порядок, ничего лишнего: монитор, клавиатура, лампа, глубокий пенал с письменными принадлежностями и рамка с фотографией, которую он взял и поднёс к глазам. В золотом полумраке стояли в обнимку он сам и Римма. Радостное лицо Даниила втиснулось между ними чуть выше, а его пальцы чуть ли не на полмира оттянули ухо Риммы справа. Оттянутая мочка Потапа едва не скрывалось за рамкой слева.
Потап усмехнулся, прошептал:
— Как дети.
