Утопленница полностью

– Моя мама вычитала его в «Унесённых ветром». Это книга, и в ней есть персонаж, женщина по имени Индия Уилкс.

– Книга, – медленно повторила она. А затем добавила: – Вот твоё имя. Ты книга, – некоторое время после этого она разглядывала проплывающие за окном витрины магазинов Вестминстера.

– Извините, если побеспокоила вас, – сказала я.

Она вздохнула, не отводя глаз от окна.

– Ты ничуть меня не побеспокоила, Индия Уилкс. Но следи за своей кожей. Не носи так много одежды. Никто сейчас не знает, как ухаживать за своей кожей. Ты только посмотри на них. Никто в этом автобусе не следит за своей кожей, поэтому она свободно вальсирует по ночам. Либо ты следишь за своей кожей, либо она где-то шляется.

Я дала ей пять долларов, хотя она меня об этом не просила. Она сжимала скомканную купюру в левой руке, довольно грязной на вид. Похоже, она давно уже не мылась.

– Я буду внимательнее следить за своей кожей, – заверила я её. – Согрейтесь и купите себе что-нибудь поесть.

Она промолчала в ответ, и я вышла на следующей остановке. Водитель автобуса поинтересовался, не побеспокоила ли меня Теодора и не пыталась ли клянчить деньги.

– Нет, – сказала я. – Мы просто разговаривали.

Водитель взглянул на меня с неприкрытой иронией.

– Как скажете, – усмехнулся он.

Когда я вернулась домой, Абалин сидела по-турецки на полу перед своим телевизором и резалась в игру под названием «Фоллаут: Нью-Вегас». Я знаю это название только потому, что она сама сказала мне его прошлой ночью. Она играла за персонажа по кличке Курьер, который блуждал по постапокалиптической пустыне Мохаве, пытаясь найти потерянный пакет с платиновой фишкой для покера. Все это казалось мне какой-то бессмыслицей. Я объявила ей, что собираюсь написать рассказ и поэтому удаляюсь в свою синюю комнату со множеством книжных полок.

– Хочешь, чтобы я напомнила тебе об ужине? – спросила Абалин. Я ответила, что если вдруг проголодаюсь – а я знала, что вряд ли, – то выйду и найду себе что-нибудь поесть. Но все равно поблагодарила её за столь любезное предложение.

И вот я закончила свой рассказ о «ноябрьской» Еве, той, с которой я не пересекалась на Вэлентайн-роуд; правда, оказалось, что он получился больше об Альбере Перро и Элизабет Шорт. Именно так, как я и задумывала. Поскольку у меня никак не получалось перечислять недостоверные факты, в итоге я смогла изложить правду. Меня беспокоила мысль, что доктор Огилви усомнится в целесообразности написания рассказа о волке, которого с большой натяжкой можно соотнести с волком из моей собственной истории. Но она этого не сделала, даже когда я предположила, что просто спрятала одну шкатулку внутри другой, и всё, что у меня получилось, – очередной вымысел, скрывающий в своих недрах другой вымысел.

– Если вымысел удалось изловить, – ответила она, – значит, ты обрёла над ним власть. – Я не стала с ней спорить. На то, чтобы написать «Улыбку оборотня», у меня ушло пять дней (и ночей), и я не собираюсь продавать её какому-нибудь журналу. Этот рассказ принадлежит лишь мне, и никому больше.