- Обманули старого, больного человека, - не обращая внимания на его вопли, гнул свое Ремизов, - обездолили умирающего. Забрали самое дорогое, что у него было, и даже цента ломаного взамен не дали. Разве так можно? Вы меня удивляете, Лев Григорьевич, ей-богу, удивляете. Я считал вас порядочным человеком, а вы на старости лет ударились в форменный разбой. Понимаю, искушение велико, но надо же и честь знать! К тому же вам следовало сначала поинтересоваться, не перебегаете ли вы кому-нибудь дорогу...
- А, - неожиданно успокаиваясь, сказал Жуковицкий, и его спокойный, уверенный тон не понравился Ремизову, - вот это кто. Здравствуй, Виктор Павлович. Что за глупые шутки? Я занят, а ты своими хулиганскими выходками отвлекаешь меня от дел.
Опять, что ли, коньяка перебрал? Надо с этим заканчивать, Витя. Ты меня послушай, я человек пожилой, опытный, многое на веку повидал... Губишь ты себя, Витя, и скоро совсем погубишь, если вовремя не остановишься.
Ремизов выбросил в окно окурок, зажег новую сигарету и насмешливо поцокал языком.
- Тц-тц-тц, какие слова! Какое благоразумие, какая забота о ближнем! А вам не кажется, уважаемый Лев Григорьевич, что остановиться следует в первую очередь вам? Вы и так уже слишком далеко зашли. Ведь то, что вы сделали, тянет на мошенничество в особо крупных размерах. Зачем вам на старости лет в тюрьму-то садиться? К тому же вы меня сильно обидели. От вас я такого не ожидал. От кого угодно, но только не от вас.
Вы всегда казались мне очень порядочным бизнесменом, умеющим при совершении сделок учитывать не только свои собственные интересы. Я на вас, можно сказать, равнялся как на эталон, а вы...
Он почувствовал, что увлекается и начинает верить в собственные слова верить до такой степени, что даже голос у него задрожал от искренней обиды. Это было, черт возьми, просто смешно, и Ремизов спешно взял себя в руки.
- Ты все-таки не в себе, - раздраженно заметил Жуковицкий. За его раздражением Виктор Павлович без труда различил настороженность, и это его подбодрило: старая еврейская кошка знала, чье мясо съела. - Поезжай домой и проспись, но сначала объясни мне, что означает эта выходка. В чем ты, собственно, меня обвиняешь?
Что ты от меня хочешь?
- Любомльскую чудотворную, - быстро ответил Ремизов. - Больше ничего. Как только она окажется у меня, я тут же перестану обвинять вас в чем бы то ни было.
Я вам даже заплачу за хлопоты - ну, скажем, тысяч двадцать или даже двадцать пять. Идет?
- Идиот, - ответил Жуковицкий. Это прозвучало почти как "идет", но все-таки ошибиться было невозможно даже при горячем желании. - Пьяный, нанюхавшийся кокаина идиот. Что ты о себе возомнил? Ты думаешь, тебе удастся меня напугать? Мальчишка! Да, икона у меня. Скажу тебе больше: если бы ты не был самоуверенным, свихнувшимся от жадности щенком, она непременно досталась бы тебе. У тебя были для этого все условия - близость к Байрачному, образование, кое-какая профессиональная репутация. И ты пустил все это по ветру только потому, что не мог потерпеть! Он бы сам тебе ее отдал, и совершенно бесплатно, а ты его напугал своими приставаниями, дурацкими своими угрозами, а теперь чем-то недоволен.
Ремизов скрипнул зубами. Жуковицкий был прав: он сам толкнул Байрачного в гостеприимно распахнутые объятия этого пейсатого крокодила.
- И не надо скрежетать зубами, - немедленно отреагировал Жуковицкий, иначе придется тратиться на дантиста. Чтобы хоть немного тебя утешить, скажу, что я тоже не поимею с этого дела ни копейки - ничего, кроме хлопот и обострения язвы. Байрачный поручил мне вернуть икону церкви, что я и намерен сделать в ближайшее время. Ты узнаешь об этом из газет, а до тех пор будь любезен оставить меня в покое. А будешь мне досаждать, сдам тебя в милицию. Я тебе не Байрачный, и церемониться с тобой я не стану. Ты меня понял, Витенька, дружок?
Ремизов снова заскрипел зубами, на сей раз мысленно.
Впрочем, упоминание о милиции мигом остудило его пыл и направило мысли в новое, более конструктивное русло.
Связываться с милицией Виктору Павловичу по вполне понятным причинам не хотелось. Телефонное хулиганство - чепуха, за которую при самом неудачном стечении обстоятельств могут разве что впаять небольшой штраф.
Но, обнаружив связь между Виктором Ремизовым и скончавшимся при сомнительных обстоятельствах Байрачным, менты могут вцепиться в него мертвой хваткой, и тогда дело кончится скверно.
Связь с Байрачным... Об этой связи знал Жуковицкий; у него же была икона, от которой он собирался избавиться в ближайшие несколько дней. Следовательно...
