- Ну, еще бы. - Аверкин в последний раз затянулся сигаретой и выбросил бычок в промозглую тьму за окном.
В тусклом свете потолочного плафона испуганное лицо Ремизова с испачканным кровью подбородком казалось желтым с прозеленью, как у лежалого покойника. - Еще бы ты интересовался подробностями! Ты ведь у нас чистюля, мухи не обидишь. Ну ладно. Твое у тебя, мое у меня, никто никому ничего не должен... Так?
- Так.
- Вот и хорошо. Давай греби отсюда. И сделай одолжение, не попадайся мне больше на глаза. Я пять лет себя за руку держал, помня о расписке. А теперь, когда ее : нет, могу ведь и не утерпеть...
- Не волнуйся, - буркнул Ремизов, - в друзья набиваться не стану. Ноги моей не будет ни в твоей вонючей конторе, ни в городе этом идиотском, ни в этой отмороженной стране. Пропадите вы все пропадом!
- Сам, главное, не пропади где-нибудь на таможне, - посоветовал ему Аверкин и выключил в салоне верхний свет. - Учти, если тебя заметут, мы не виделись с самого выпускного вечера.
В наступившей темноте Ремизов зашуршал целлофаном - видимо, прятал икону в заранее припасенный пакет. Потом щелкнул замок, по салону потянуло сырым ночным сквозняком, в котором чувствовалось дыхание неохотно уходящей зимы.
- Будь здоров, - сказал он перед тем, как закрыть за собой дверь.
- Споткнись и сломай себе шею, - ответил Аверкин и запустил двигатель.
* * *
Капитан подошел к машине, неся в руке свернутый поводок и кожаный намордник. Юрий вышел капитану навстречу - ему не хотелось лишний раз беспокоить Шайтана, которому и без того пришлось несладко.
- Странно, - сказал капитан. - Я думал, вас уже и след простыл.
- У вас мой паспорт, - напомнил Юрий.
- Можно подумать, липовый паспорт - проблема, Откуда мне знать, что у вас в кармане нет еще парочки паспортов на разные фамилии?
- Брось, капитан, - сказал Юрий. - Если ты действительно так думаешь, зачем было меня отпускать?
- В собаку стрелять не хотелось, - признался опер. - И потом, даже если авторы детективных романов правы и убийцу тянет на место преступления, все равно, редкий отморозок, застрелив человека, станет затевать драку с опергруппой, прибывшей на место убийства.
- Значит, Бондаря все-таки убили, - вздохнув, констатировал Юрий и полез в карман за сигаретами.
- А ты сомневался? Думал, мы к нему просто так, в гости заглянули?
Юрий молча протянул ему пачку, и они закурили, наблюдая за тем, как эксперты грузятся в свой баклажанный микроавтобус, а сержанты, покрикивая, разгоняют зевак.
- Ну так как, - первым нарушил молчание капитан, - показания давать будем?
- А толку? - ответил Юрий. - Впрочем, почему бы и нет? Если тебе от этого станет легче... Только сначала, если можно, я отвезу домой собаку. Пес, насколько я понимаю, с вечера ничего не ел, да и вообще...
- Хорошо, - сказал капитан. Он вынул из кармана паспорт Юрия, но возвращать его не торопился, а снова принялся зачем-то листать, так внимательно вчитываясь в записи, словно и впрямь боялся, что тот окажется фальшивым. - Три вопроса можно?
- Всего три? - устало удивился Юрий, наблюдая за его манипуляциями с паспортом. - Ну, валяй. Все равно ведь не отвяжешься?
- Не отвяжусь. Сам пойми, мне некогда ждать, пока ты собаку покормишь. Мне убийство распутывать надо, поэтому, как говорится, не обессудь. Итак, три вопроса.
Первый: в каких отношениях ты был с убитым? Второй: кем он был и где работал? И третий, самый для тебя приятный: что ты делал вчера вечером, в промежутке между одиннадцатью и часом ночи?
- Ну, естественно, - невесело усмехнулся Юрий. - Отвечаю в обратном порядке. Вчера вечером, как раз в названный период, я стоял перед зеркалом и завязывал галстук. Все труды, между прочим, пошли насмарку из-за этого пса! Ну, да ладно. Подтвердить это никто не может, поскольку живу я один, но в Москве бездна народу, у которого нет алиби на вчерашний вечер. Дальше. Бондарев работал в охранном предприятии "Кираса", а до этого служил по контракту в ВДВ. Когда-то мы вместе воевали, а на днях случайно встретились, выпили и договорились встретиться сегодня утром - вчера у него было дежурство.
- Вместе воевали, говоришь? - капитан бросил на Юрия острый оценивающий взгляд и кивнул в ответ на какие-то свои мысли. - Чечня?
- Ясно, что не Мордовия.
- Да, Чечня... - капитан погрустнел - то ли притворялся, пытаясь раскрутить своего подозрительного собеседника, то ли и впрямь принимал близко к сердцу тот бардак, что до сих пор творился на Кавказе. - Я тоже там был. В командировке, два месяца... Всего два месяца, а отходил после этого год. Сильно влияет на психику, знаешь ли.
- Это если психика слабая, - немного осадил его Юрий. - Я уволился еще в девяносто пятом, и ничего, не свихнулся. Как видишь, до сих пор на свободе.
- Это поправимо, - утешил капитан, мстя за намек на слабость своей психики. - Сам-то чем занимаешься?
