Ну, раздал он, значит, всем жителям по медальону,дал каждому по бумажке. Смотрят люди на эти бумажки и видят: буквы знакомые, а слова из них получаются непонятные. А чужеземец говорит, мол, это ничего, читайте то, что написано, а добродетель ваш прекрасно вас поймёт, потому, как эти слова на его языке звучать будут. А люди по простоте душевной и поверили ему. Правда, не все поверили.Некоторые из людей не взяли медальоны и сказали, что не будут делать то, что им до конца не понятно. А остальные, которые поверили, встали на колени, как сказал им чужеземец, и хором прочитали эту белиберду непонятную. А это оказалось заклинание с призывом демона. Демона того видишь ли из какого-то мира тамошние маги вышибли за его мерзости, и он болтался между мирами, как что-то там в проруби. У каждого мира, как ты знаешь, есть невидимая защитная оболочка. (Я, с умным видом, кивнул головой в знак согласия, хотя понятия не имел о какой защитной оболочке идёт речь.) И сквозь оболочку он может проникнуть, только если его из этого мира призовут. А у нашего мира оболочка особенно мощная и один человек никаким заклинанием его призвать не может. Демон может с наружи оболочки влиять на любой мир только по мелочам и только кратковременно: дождик вызвать или ветер поднять, а что-нибудь поистине большое и значимое – не может, силёнок не хватает.
– Так это он, наверное, и засуху у вас тогда вызвал, – сделал я предположение.
– Нет, – категорично ответил скорняк, – на длительную засуху он не был способен. Самое большое на день, другой. Это так совпало с засухой. А может кто-нибудь из местных ему помогал. Тогда об этом никто ничего не знал, а теперь и подавно никто не узнает.
Скорняк налил себе в бокал ещё вина, сделал несколько глотков и продолжил рассказ.