Любовница греческого миллионера Тиффани погибла при невыясненных обстоятельствах. Спустя полгода миллионер является к сестре погибшей, искусствоведу Энджи Литтлвуд, и требует вернуть ему его фамильную ценность – бриллиант Брандизи. Подвеска с этим бриллиантом якобы была на Тиффани в день ее гибели…
Стук шагов по старинной каменной лестнице отзывался гулким эхом в цокольном этаже музея.
Энджи Литтлвуд, отвлеченная неожиданным вторжением, оторвалась от своих записей. Наверху, в залах музея, было полно посетителей, но здесь, в глухих подвальных стенах, царила тишина, здесь трудились ученые.
Увидев в дверях Хелен Найтли, Энджи удивилась. Являясь хранителем музея, Хелен в это время обычно была занята с посетителями. Удивление Энджи сменилось испугом, когда она заметила, что ее коллега чем-то встревожена.
– С тобой все в порядке, Хелен? Тебя что-то беспокоит?
– Не знаю, как и сказать тебе, дорогая… – Хелен была бледнее, чем обычно, и у Энджи сжалось сердце.
События последних шести месяцев сильно травмировали Гэйнор Литтлвуд, и Энджи боялась оставлять ее дома одну.
– Говори, не тяни!
– Тебя наверху ждет один человек… Он хочет с тобой поговорить.
Облегченно вздохнув, Энджи положила на стол глиняный черепок, который исследовала, и поднялась со стула.
– Если это снова моя мать, то прошу прощения. – Надев очки, Энджи направилась к двери, по-прежнему держа в руке карандаш. – Последние шесть месяцев были для нее очень тяжелыми, но я постоянно напоминаю ей, что она не может приходить сюда, не предупредив заранее.
– Это не твоя мать, – сказала Хелен, нервно кашлянув, отчего беспокойство Энджи только усилилось.
Положение ученого-исследователя очень нестабильно в финансовом отношении. Внезапно девушку охватила паника.
Энджи открыла рот, чтобы задать вопрос коллеге, но тут же закрыла его, увидев мужчину, без приглашения вошедшего в комнату.
В течение нескольких секунд она пристально смотрела на него, пораженная исходившей от него силой и совершенной красотой его черт. Он похож на какого-то греческого бога, подумала девушка, вспоминая прочитанные ею мифы. На мгновение она представила себе его обнаженным по пояс… Бронзовые мышцы блестят от пота в напряженной схватке с Минотавром или другим чудовищем, в то время как какая-нибудь несчастная красавица лежит в цепях на полу и ждет спасения…
– Доктор Литтлвуд! Энджи!
Резкий оклик Хелен развеял волнующие образы, и Энджи мысленно отругала саму себя. Спонсорам вряд ли понравится, что исследователи витают в облаках. А этот мужчина, очевидно, являлся какой-то важной шишкой. Он излучал силу и властность, и Энджи перевела взгляд на двоих типов, стоявших у него за спиной. Они держались очень почтительно, и это только подтвердило ее догадку: вероятно, он решил сделать крупное пожертвование музею. Энджи прекрасно понимала – такие должности, как ее, существуют лишь благодаря щедрости крупных организаций или отдельных лиц. Поэтому она должна произвести хорошее впечатление.
Отбросив природную застенчивость и на время забыв о том, что такие эффектные и утонченные мужчины, как этот, никогда не смотрят дважды на женщин вроде нее, Энджи сделала шаг вперед.
То, что я не обладаю ни красотой, ни элегантностью, не имеет значения, заверила она себя. Энджи с отличием окончила Оксфордский университет и свободно говорила на пяти языках, включая латынь и греческий.
– Очень рада вас видеть. – Энджи протянула мужчине руку.
– Энджи, это не… то есть хочу сказать, что должна представить тебе… – сбивчиво начала Хелен, но мужчина, пожав руку Энджи, перебил ее.
– Вы мисс Литтлвуд? – с едва заметным акцентом произнес он. Хватка его сильных загорелых пальцев произвела на девушку не менее сильное впечатление, чем его внешность.
Ее мысли снова унеслись в мир грез. Словно издалека она услышала голос Хелен:
– Энджи, это Никос Кириакос, президент компании «Кириакос инвестментс».
Это имя прозвучало как угроза, вернув ее к реальности, и она, попятившись назад, отдернула свою руку с такой силой, что карандаш, который она держала в другой руке, упал на пол.
Она никогда не слышала о «Кириакос инвестментс», зато была наслышана о Никосе Кириакосе. Последние полгода это имя не сходило с уст ее матери и заставляло ее саму плакать по ночам.
Чувствуя, что атмосфера в комнате накалилась до предела, Хелен прокашлялась и указала на дверь.
– Может, нам лучше…
– Оставьте нас, пожалуйста, миссис Найтли, – произнес мужчина тоном, не допускающим возражений. Темные проницательные глаза буравили Энджи. – Я хочу поговорить с мисс Литтлвуд наедине.
– Но…
– Все в порядке, Хелен, – с трудом выдавила Энджи.