— Нет, — возразил Чиун. — Если запретить свободу, то вас завоюют извне. Сохраните свободу — и станете жертвой внутренних врагов.
— Итак, у нас нет выхода, — подытожил Римо.
— Отнюдь. Все нации когда-нибудь погибают. Что же касается вас, плохо лишь то, что ваша гибель окажется бесславной. Лучше погибнуть от меча, чем от жалких червей. — Он вновь посмотрел вниз, на пять тысяч человек, собравшихся у ворот электростанции, — некоторые пели, другие выкрикивали лозунги. — Но пусть тебя поддерживает одна мысль.
— Какая?
— Эти жалкие черви там, внизу. Когда ваша страна уступит место какому-то новому образованию, можешь не сомневаться, они погибнут первыми.
Римо покачал головой.
— От всего этого тоска берет!
— Нет-нет, — быстро проговорил Чиун. — У нас есть наше искусство. Наша жизнь исполнена большого внутреннего смысла, внешний мир не может на него повлиять. Нам не нужен никто, кроме нас самих.
— И наших жертв.
— Верно, — согласился Чиун. — Признаю свою ошибку. Без жертв не бывает наемных убийц.
Неожиданно в Римо проснулась злость. Он погрозил кулаком демонстрантам внизу и заявил:
— Уверен, в жертвах у нас недостатка не будет.
— Я подожду тебя здесь, — сказал Чиун. — Надеюсь, ты хорошо проведешь время. Только прошу, не давай волю гневу.
— Постараюсь, — с этими словами Римо начал быстро спускаться вниз.
Шел пятый день, как из-за пикетчиков электростанция прекратила работу. И каждый день демонстранты штурмовали окружавший электростанцию забор — их атаки отбивались силами городской полиции и местной охраны. Но сегодняшний день, по сведениям Римо, обещал быть необычным: стало известно, что демонстрантам подвезли оружие и взрывчатку.
Из-за остановки электростанции вот уже пять дней сто тысяч семей сидели без электричества. Это значит, что не работали холодильники, не горел свет, нельзя было принимать телевизионные и радиопередачи. В больницах использовали аварийные генераторы, мощности которых хватало лишь для самых неотложных операций, и если бы хоть один из таких генераторов отказал, началась бы массовая гибель больных, потому что других запасных систем в городе не было.
Площадка вокруг электростанции напоминала маленькую песчаную отмель, исчезавшую под волнами прилива и вновь появляющуюся, когда прилив отступал. Роль насоса в этом людском бассейне выполняли телекамеры: когда они были включены, толпа с песнями наступала на забор, когда же операторы уходили, пикетчики начинали отступать, оставляя после себя раздавленные банки из-под пива, обертки от бутербродов, пластиковые упаковки «Биг-Маков», бычки самокруток и обрывки плакатов с протестами против загрязнения окружающей среды и «грязных угольных магнатов».
Сейчас было время отлива. Римо пробирался сквозь толпу, которая разбилась на многочисленные группки, впавшие в летаргический сон. Некоторые лежали на спине и старательно приобретали загар. Другие распивали пиво. Бойко шла торговля семечками. А в какой-то сотне футов от них человек шесть полицейских охраняли ворота, но и они выглядели расслабленными, словно понимали, что отсутствие телекамер привело к своего рода перемирию.
Римо не очень-то надеялся найти человека, которого искал. Никто не обращал на него ни малейшего внимания, когда он ходил между группками людей.
— Эй, приятель, закурить не найдется? — окликнул его какой-то мужчина.
— Нет, — на ходу бросил Римо.
— Нет, ты уж дай мне закурить, — повторил мужчина, хватая Римо за плечо.
Римо обернулся. Перед ним стоял тщедушный человечек лет сорока пяти в зеленовато-голубом домашнем костюме из синтетики и белых лакированных туфлях. Он-то что здесь делает, подумал Римо. Разве с возрастом революционеры не отходят от борьбы? Считается, что они не должны, сменив джинсы на домашний костюм, продолжать заниматься прежним делом.
— Вам не кажется, что вы для этого немного староваты? — поинтересовался Римо, сбрасывая руку мужчины со своего плеча. Мужчина тут же почувствовал, как рука онемела; боль придет чуть позже.
— Возможно, ты прав, но тут так много цыпочек.
Римо пожал плечами.
— Только чтобы добиться успеха, нужно сначала покурить травки, — продолжай мужчина. — В самом деле. Пошли. Сейчас разживемся травкой.
— Интересно посмотреть, что у вас, любителей травки, за душой, — заметил Римо.
— О-о, как болит рука! Что ты с ней сделал?
— Ничего страшного. Естественная боль — ценная вещь.
— Не смешно, — обиделся мужчина. На лацкане костюма у него был прикреплен значок с изображением вазэктомии. — А что ты вообще здесь делаешь?
— Ищу Джени Беби, — ответил Римо.
