- И добра,- заметил Люсьен.- Клянусь, она сущий ангел; но ты сделаешь ее портрет; пиши с нее, ежели тебе угодно, свою венецианку, которую старая сводня приводит к сенатору.
- Все они, когда любят, сущие ангелы,- сказал Мишель Кретьен.
Тут к Люсьену бросился Рауль Натан и в пылу дружеских чувств, схватив его за руки, стал крепко их пожимать.
- Дорогой друг, вы не только большой человек, но у вас еще и доброе сердце, а это теперь встречается реже, чем талант. Вы преданы вашим друзьям. Короче, я ваш до гроба. И никогда не Забуду, что вы сделали для меня на этой неделе.
Люсьен, восхищенный льстивыми речами человека, до которого снисходила Слава, взглянул на своих друзей из кружка с некоторым высокомерием. Порыв Натана был вызван тем, что Мерлен показал ему оттиск хвалебной статьи Люсьена о его книге; статья должна была появиться в завтрашнем номере.
- Я согласился написать против вас,- шепнул Люсьен на ухо Натану,- лишь с условием, что сам на эту статью и отвечу. Я ваш союзник!
Он вернулся к трем друзьям из кружка, радуясь, что случай оправдал его слова, только что осмеянные Фюльжансом.
- Пусть только выйдет книга д'Артеза, я и ему могу быть полезен. Одно это уже побуждает меня не порывать с газетами.
- А ты свободен в своих действиях? - спросил Мишель.
- Настолько же, насколько я необходим,- ответил Люсьен с притворной скромностью.
Около полуночи гости сели за стол, и оргия началась. Застольные речи у Люсьена звучали вольнее, нежели у Матифа, ведь никто не подозревал, что между тремя посланцами Содружества и представителями печати существовало расхождение во взглядах. Эти молодые остроумцы, столь развращенные привычкой выступать за и против, схватились друг с другом, обмениваясь самыми беспощадными правовыми истинами, в ту пору зарождавшимися в журналистике. Клод Виньон, желавший сохранить за критикой ее возвышенный характер, восстал против стремления маленьких газет затрагивать личности, говоря, что в конце концов писатели перестанут уважать самих себя. Лусто, Мерлен и Фино открыто выступили в защиту системы, называвшейся на жаргоне журналистов разносом, и уверяли, что это проба, по которой можно отличить талант.
- Тот, кто выдержит испытание, докажет, что он действительно сильный человек,- сказал Лусто.
- Кроме того,- вскричал Мерлен,- когда мы чествуем великих людей, вокруг них, как вокруг римских триумфаторов, наряду с хвалами должны хором звучать хуления.
- Ну, вот,- сказал Люсьен,- так, пожалуй, все, кого будут поносить, вообразят себя триумфаторами.
- Не о себе ли ты хлопочешь? -вскричал Фино.
- А ваши сонеты!-сказал Мишель Кретьен.-Неужто они не создадут вам триумфа Петрарки?
- Без Лауры здесь не обойтись,- сказал Дориа, и его каламбур был встречен одобрительными возгласами пирующих.
- Faciamus experimentum in anima vili2,- отвечал Люсьен улыбаясь.
- И г;оре тому, кто будет обойден критикой и увенчан лаврами при первом же выступлении! Этих писателей, как святых, упрячут в ниши, и никто не будет обращать на них внимания,- заметил Верну.
- Им будут говорить,- заметил Блонде,- как сказал Шансене маркизу де Жанлис, когда тот слишком уж влюбленно смотрел на его жену: "Приятель, вы уже свое получили!"
- Во Франции успех убивает,- сказал Фино.- Мы слишком завистливы, мы стараемся заставить себя и других забыть о блестящих победах ближнего.
- Поистине, в литературе противоречие и создает жизнь,- сказал Клод Виньон.
- Как и в природе, где жизнь возникает из борьбы двух начал! - вскричал Фюльжанс.- Победа одного над другим есть смерть.
- Как и в политике,- добавил Мишель Кретьен.
- Мы это только что доказали,- подхватил Лусто.- Дориа продаст на этой неделе две тысячи экземпляров книги Натана. Почему? На книгу нападали, ее будут упорно защищать.
- А после подобной статьи,- сказал Мерлен, держа в руках оттиск завтрашнего номера своей газеты,- как не распродать всего издания?
- Не прочтете ли вы эту статью?-спросил Дориа.- Я остаюсь издателем, даже когда ужинаю.
Мерлен прочел победоносную статью Люсьена, вызвавшую общие рукоплескания.
- Ну, разве могла бы появиться эта статья, не будь первой?-спросил Лусто.
Дориа вынул из кармана корректуру третьей статьи Люсьена и стал читать. Фино внимательно слушал: статья предназначалась для второго номера его 'журнала, и в качестве главного редактора он преувеличивал свой восторг.
1 Имя Лаура (Laure) по-французски произносится так же, как слово "золото" (L'or).
2 Сделаем опыт на животных (лат,).
- Господа! - сказал он.- Живи Боссюэ в наше время, он написал бы именно так.
- Охотно верю,- сказал Мерлен.- Нынче Боссюэ был бы журналистом.
- За Боссюэ Второго! -возгласил Клод Виньон, подымая бокал и отвешивая шутовской поклон Люсьену.
- За моего Христофора Колумба!-сказал Люсьен, провозглашая тост за Дориа.
- Браво! - вскричал Натан.
- Это, что же, прозвище? ' - лукаво спросил Мерлен, переводя взгляд с Фино на Люсьена.
