Получится что-то или нет, она не знала, поэтому прежде времени решила не сообщать Питеру. На подготовку потребовалось четыре месяца. Наконец, когда все было завершено, Кэтрин пригласила брата в лабораторию и выкатила навстречу крупногабаритный аппарат, который до поры до времени прятала на складе.
– Конструкция и сборка – мои, – похвалилась она, демонстрируя Питеру изобретение. – Догадаешься, что это?
Брат в недоумении уставился на непонятный аппарат.
– Инкубатор?
Кэтрин рассмеялась и покачала головой. Хотя предположение логичное. Аппарат действительно напоминал с виду прозрачные инкубаторы-кувезы, куда в роддомах помещают недоношенных младенцев. Однако у Кэтрин кувез имел внушительные размеры: длинная воздухонепроницаемая капсула из прозрачного пластика, эдакий футуристический ложемент для сна. Под капсулой располагалась большая приборная доска.
– Может, теперь догадаешься. – Кэтрин включила устройство в сеть. Ожил электронный дисплей, и Кэтрин принялась осторожно подкручивать регуляторы. На дисплее забегали цифры, и в конце концов высветилось:
0,0000000000 кг
– Весы? – удивился Питер.
– Не просто весы!
Взяв с соседнего стола крошечный клочок бумаги, Кэтрин уложила его на крышку капсулы. На дисплее снова заплясали цифры, и высветился новый результат:
0,0008194325 кг
– Чувствительные микровесы, – пояснила Кэтрин. – С точностью до нескольких микрограммов.
Питер по-прежнему пребывал в недоумении.
– Ты сконструировала высокоточные весы… на человека?
– Именно. – Кэтрин подняла прозрачную крышку. – Если поместить сюда человека и закрыть, получится герметично замкнутая система. Ни туда, ни оттуда ничего проникнуть не может – ни газ, ни жидкость, ни частицы пыли. Все остается внутри: дыхание, пот, любые выделения – буквально все.
Питер запустил руку в густую серебристую шевелюру – в этом нервном жесте они с сестрой были похожи.
– Хм… полагаю, живым этот человек протянет недолго.
Кэтрин кивнула:
– Минут шесть от силы – в зависимости от частоты дыхания.
– Не понимаю. – Питер пристально посмотрел на сестру.
Она улыбнулась:
– Сейчас поймешь.
Оставив устройство, Кэтрин провела Питера в аппаратную Куба и усадила перед плазменным экраном. Побарабанив пальцами по клавиатуре, она вышла в папку с видеофайлами, хранившимися на голографическом накопителе. Плазменная панель ожила, замелькали кадры, по качеству напоминающие домашнюю видеосъемку.
Сперва перед объективом проплыла скромно обставленная спальня. Разобранная постель, пузырьки с лекарствами, респиратор, кардиомонитор. Объехав всю комнату, камера остановилась в центре, где, к недоумению Питера, обнаружились только что виденные в лаборатории весы с прозрачной капсулой.
У Питера округлились от изумления глаза.
– Что?…
Прозрачная крышка была откинута, в капсуле находился глубокий старик в кислородной маске. Рядом стояли его пожилая жена и работник хосписа. Старик лежал с закрытыми глазами, каждый вздох давался ему с трудом.
– Это мой преподаватель естествознания из Йеля, он неизлечимо болен, – пояснила Кэтрин. – Мы с ним продолжали общаться после выпуска. Он всегда говорил, что хотел бы завещать свое тело науке, и сразу же согласился принять участие в эксперименте, когда я объяснила ему суть.
Питер ничего не ответил, видимо, потеряв дар речи от происходящего на экране.
Работник хосписа тем временем обратился к жене старика:
– Пора. Его час настал.
Пожилая женщина, вытерев платком слезы, кивнула, видимо, набравшись решимости:
– Хорошо.
Работник хосписа наклонился над капсулой и плавным, бережным движением снял со старика кислородную маску. Тот слегка шевельнулся, но глаза остались закрытыми. Работник откатил в сторону аппарат искусственного дыхания и остальные приборы, оставив в центре комнаты только капсулу с лежащим в ней человеком.
Жена умирающего, нагнувшись, нежно поцеловала супруга в лоб. Глаза старика так и не открылись, но губы дрогнули в ласковой улыбке.
Без кислородной маски дыхание с каждой секундой становилось все более хриплым и прерывистым. Видно было, что конец близок. Демонстрируя достойное уважения самообладание и выдержку, жена старика медленно опустила прозрачную крышку капсулы и заперла ее наглухо, как показывала Кэтрин.
Питер отшатнулся в ужасе.
– Кэтрин, ради всего святого!…
– Все в порядке, – прошептала сестра. – Там достаточно воздуха. – Она видела эту запись не во второй и даже не в десятый раз, но сердце все равно трепетало.
Под капсулой с умирающим светилось электронное табло. Девять цифр.
51,4534644 кг
– Столько он весит, – пояснила Кэтрин.
Дыхание старика постепенно замедлялось, и Питер подался вперед, будто загипнотизированный.
– Так он сам хотел, – напомнила сестра. – А теперь смотри.
Жена старика, отойдя в глубь комнаты, села на кровать и вместе с работником хосписа наблюдала за происходящим.
За следующую минуту дыхание умирающего вдруг снова участилось, а потом внезапно, будто старик сам выбрал момент, когда оборвать свою жизнь, он сделал последний вздох. Все закончилось.
Жена и работник хосписа горестно обнялись.
Больше ничего не происходило.
