Утраченный воздух полностью

Кишинёв поначалу сохранял и облик, и нравы истинно турецкие, о чём свидетельствуют воспоминания писателя Александра Вельтмана. Он находился здесь с 1817 года с училищем колонновожатых (юнкера, которых готовили к квартирмейстерской службе в свите императора), занятых в Бессарабии топографическими съёмками. Он пишет, что Кишинёв в эту пору был наводнён вельможными боярами из Молдавии и Валахии, покинувшими великолепные палаты Ясс и Бухареста из страха перед турками, но не утратившими спесивости. Вельтман приглашает войти в дом любого из них: «Вы пройдёте в переднюю, полную арнаутов (албанцы-христиане, состоявшие на службе у бояр. – Г.И.), перед вами приподнимут полость сукна, составляющую занавеску дверей; пройдёте залу, перед вами вправо или влево поднимут опять какую-нибудь красную суконную занавесь, и вы вступите в диванную; тут встретите вы хозяйку, разряженную по моде европейской, но сверх платья в какой-нибудь кацавейке без рукавов, шитой золотом, или застанете хозяина. Вас сажают на диван; арнаут в какой-нибудь лиловой бархатной одежде, в кованной из серебра позолоченной броне, в чалме из богатой турецкой шали, перепоясанный также турецкой шалью, за поясом ятаган, на руку наброшен кисейный, шитый золотом платок, которым он, раскуривая трубку, обтирает драгоценный мундштук, – подаёт вам чубук и ставит на пол под трубку медное блюдечко. В то же время босая, неопрятная цыганочка, с всклокоченными волосами, подаёт на подносе дульчец (сладости, варенье. – Г.И.) и воду

в стакане. А потом опять пышный арнаут или нищая цыганка подносят каву (кофе. – Г.И.) в крошечной фарфоровой чашечке без ручки, подле которой на подносе стоит чашечка серебряная, в которую вставляется чашечка кофе и подаётся вам. Турецкий кофе, смолотый и стёртый в пыль, сваренный крепко, подаётся без отстоя». В боярских домах в Кишинёве поначалу сохраняются все приметы привычной восточной роскоши, но вскоре молдавские бояре, среди которых была группа пророссийски настроенных, превращаются в российских дворян, нравы и этикет тоже меняются.

Император Александр I, побывавший в Кишинёве в мае 1818-го, вспоминал, что там было грязно и временами чересчур дурно пахло. Пробыв в городе недолго, он тем не менее побывал на молебне в Архангело-Михайловской церкви, посетил митрополита Гавриила. Под наблюдением царя был создан «Устав образования Бессарабской области». А в июне уже состоялось собрание дворян, и первым предводителем дворянства стал Д.К.Рышкан (нынешний престижный район Кишинёва Рышкановка построен на месте его владений). В 1812 году он принял российское подданство и был пожалован чином надворного советника. Были и другие претенденты: коллежский советник И.М.Стурдза, статский советник Гика, титулярный советник князь Кантакузин, надворный советник И.Милло, коллежский асессор Иордаки Донич. Все они были представителями знатных молдавских родов. Главной задачей предводителя стала регистрация всех дворян, внесение их в дворянские родословные книги. Эту работу Рышкан закончил к 1822 году, когда он передал свои полномочия И.М.Стурдзе. По рекомендации императора в Кишинёве появляется городской парк, огороженный плетнями от коров и коз, пасущихся неподалёку, и начинается строительство верхней части города.

Пока же верхней границей Кишинёва была улица Каушанская, в дальнейшем переименованная в Николаевскую, в честь великого князя Николая, который прибудет в Кишинёв в 1876 году и станет целый год готовить войска к походу на турок. Ныне это улица Колумна. Чуть пониже, на невысоком холме в западной части города возвышался дом наместника Бессарабской области генерал-лейтенанта Ивана Никитича Инзова, под чьё начало и был откомандирован, а на самом деле сослан коллежский секретарь Александр Пушкин. Двухэтажный внушительный каменный дом принадлежал Иордаки Доничу и был отдан в аренду наместнику. В 1818 году в нём останавливался Александр I.

Пушкин провёл в этих краях три года: 1820–1823 годы. По прибытии молодой чиновник по рекомендации квартирной комиссии снял жильё для себя и старого слуги Никиты у некоего Наумова на Антоновской улице, пониже недавно поднявшейся Ильинской церкви. По свидетельству И.П. Липранди, «дом и флигель очень опрятные и не глиняные, тут останавливались все высшие приезжающие лица». Оттуда он поднимался, минуя дом боярина Прункула, с которым позже свёл знакомство (улочка будет носить его имя – Прункуловская), в более чистую часть города, на взгорье, где высился окружённый садом дом губернатора Инзова. Генерал от инфантерии любил возиться в своём саду. Его интерес к озеленению имел благотворные последствия: почтовый тракт между Хотином и Бендерами был обсажен деревьями. Спустя полтора столетия у Инзова появился продолжатель: по приказу первого секретаря ЦК КПМ Бодюла вдоль всех трасс республики были высажены ореховые деревья. Даже одесситы приезжали их собирать задарма. Но вернёмся в Кишинёв пушкинской поры.