Они сели на коврик. На чердаке было прохладно, и Сибилла накинула на плечи спальный мешок.
— Кстати, а твоя мама дома? — спросила она, потянувшись за батоном и пивом. — Она же должна была вернуться только завтра?
Патрик смотрел в пол.
— Она заболела, — ответил он тихо.
Минуты тянулись бесконечно. Он предлагал ей пойти с ним, но она отказалась. В его квартиру она больше не войдет, особенно сейчас, когда его мать спит в соседней комнате.
Вернувшись, он протянул ей целую кипу страниц.
— Я распечатал все, что мог, но потом у меня кончилась бумага, — сообщил он, усаживаясь рядом. — Банан хочешь?
Взяв банан, она начала его чистить. Вот это жизнь! Еще чуть-чуть, и она привыкнет.
Она взяла верхний листок.
«Донорство — Ответы на важнейшие вопросы».
В полной сосредоточенности они изучали бумаги, надеясь на озарение. Патрик лежал на коврике, а она нашла старое кресло в одной из незапертых чердачных кладовок.
Может ли кто-либо использовать ваши почки после вашей смерти?
Этим вопросом начинался первый лист, который она взяла в руки. Чем дольше она читала, тем больше убеждалась, что, с тех пор как она сделала шаг в сторону и вышла из системы, многое успело измениться. Никакой донорской карты она, разумеется, не заполняла, но несуществующих людей это, видимо, и не касалось. Она вдруг задумалась о том, что произойдет, если с ней случится несчастный случай. Никто не станет требовать ее останки. Раньше ей это никогда не приходило в голову. Где хоронят таких, как она? Никем не востребованных? Или у таких можно свободно брать все, что может пригодиться обществу? И в конце концов она тоже принесет ему запоздалую пользу? Станет ресурсом?
Закон о трансплантации, глава третья, раздел первый.
Предназначенный для трансплантации, а также прочих медицинских целей биологический материал получают от скончавшегося индивида с согласия последнего или при наличии иных доказательств, подтверждающих, что данное действие не противоречит воле покойного лица.
Биологический материал. В конечном счете остается только это. Интересно, что они решат насчет воли Сибиллы Форсенстрём в тот день, когда Сибиллы Форсенстрём не станет?
Глава третья, раздел второй.
Согласно положениям главы первой данного Закона, не допускается забор биологического материала при наличии письменного или устного возражения против подобного вмешательства, полученного от покойного лица, а также при наличии прочих свидетельств, подтверждающих, что данное вмешательство противоречит воле покойного.
Она отбросила бумагу в сторону и уставилась на дощатую стену перед собой. Да, все-таки она представляет собой кое-какую ценность. Одному смерть — другому жизнь. Интересно, как живется с чужим сердцем? Сердцем, ради которого надо к тому же глотать таблетки, а то ведь старое собственное тело может его отторгнуть. А родные? Как они относятся к тому, что любимое сердце продолжает стучать в груди у незнакомого человека?
— Ты что-нибудь нашла? — Голос Патрика прервал ее рассуждения.
— Нет. А ты?
Он не ответил, и она решила, что у него тоже пока ничего нет.
Вернулась к закону о трансплантации.
Глава четвертая.
Даже при наличии основания для забора биологического материала, согласно второму разделу третьей главы Закона, вмешательство подлежит запрету, если кто-либо из близких покойного высказывается против вмешательства. Вмешательство осуществляется только после тщательного опроса близких покойного и информирования близких об их праве наложить запрет на такого рода вмешательство. Родственникам и близким покойного, принимающим решение об обращении с биологическим материалом, предоставляется положенное время для вынесения соответствующего решения.
Она прочитала абзац еще раз, а потом медленно отложила бумагу в сторону. Встала. Стояла, не шевелясь, и чувствовала, как зреет мысль.
Чувствовала всем своим телом.
Горе тем, которые правых лишают законного.
— Патрик!
