От боли она не могла дышать. Лицо ее перекосилось, за закрытыми глазами вспыхивали яркие звезды. Почувствовав, что он убрал ногу, через мгновение она снова открыла глаза. Он по-прежнему стоял рядом. Бледный, с вытянутой вперед перебинтованной рукой. В другой руке он держал распятие, которое она уже видела. На фотографии, которую приносил Патрик.
— Пожалуйста, — произнес он и опустил распятие ей на живот.
Оно было нетяжелым, но она рефлекторно поджала живот, и новая волна боли пронзила ее.
— Ты понесешь его сама, — продолжил он. — Это будет твой крестный путь на Голгофу.
Если бы она могла, она бы обязательно спросила, что он имеет в виду.
— Вставай! Нам пора идти!
Ей удалось подняться на ноги. Здоровой рукой он схватил ее за шиворот и толкнул вперед. Она шла, глядя в пол и держа в левой руке распятие.
На улице начинало темнеть.
Когда она встала, боль в боку сделалась слабее. Не убирая руки с ее шеи, он толкнул ее к лестнице.
— Куда мы идем? — спросила она.
Не ответив, он продолжал толкать ее перед собой. За избранными Господь мог бы вообще-то и машину прислать.
Но не прислал.
Они перешли через дорогу, и тут до нее дошло, куда они направляются.
К дому немцев.
— Что мы там будем делать? — повторила она.
— Ты покончишь с собой.
Она попыталась выпрямиться, но он снова заставил ее наклонить голову.
— В июне они тебя обнаружат. С распятием на животе. И все встанет на свои места. Все поймут, что Сибилла получила наконец наказание за все свои преступления. Керстин тебя опознает, а я буду стоять рядом и поддерживать ее.
Они приблизились к ступеням. Сибилла сунула свободную руку в карман куртки. В кармане лежала пилка для ногтей.
— Ключи у меня в кармане, — сказал он. — Вытащи.
Ее пальцы сжали узкую пластмассовую ручку. Он отпустил ее шею.
— В правом кармане. Давай же!
Выпрямившись, она повернулась к нему. Мгновение они смотрели друг на друга, а потом она с безумной силой ударила его пилкой куда-то в лицо.
Она так и не разглядела, куда попала. Он закрыл лицо руками, а она ринулась прочь. По другую сторону невысокого деревянного забора начинался лес, и, превозмогая боль, она перепрыгнула забор, не снижая скорости.
Бежала не оглядываясь.
Он и в этот раз не закричал.
Она продиралась сквозь заросли, и острые ветки хлестали ее по лицу, но ничто не могло заставить ее снизить скорость. Темнота сгуститься не успела, поэтому просто остановиться и спрятаться она еще не могла. Надо уйти отсюда подальше. Как можно дальше. Туда, где он ее не настигнет.
Она не знала, как долго бежала. Бежала, спотыкаясь о камни и вымокнув почти по пояс, одолевая водные преграды. В полном изнеможении рухнула на что-то, что в наступившей темноте уже нельзя было разглядеть, и так и осталась лежать. Казалось, еще чуть-чуть — и легкие лопнут от напряжения. Она то и дело пыталась унять собственное дыхание, чтобы расслышать другие звуки.
Но только ветер гулял между деревьями, и ее дыхание отвечало на его завывания, как шумное эхо.
Она пролежала так долго. Не шевелясь, но в бдительной готовности.
Она его сильно ранила?
Она все еще в опасности.
И вдруг голос. Его голос, не близко, но четко, сквозь темноту:
— Сибилла… Тебе не удастся скрыться от нас… Господь все видит… Ты же знаешь…
Снова страх.
И вдруг луна. Вышла и осветила ее.
Как лампада небесная.
Прямо перед ней — ель с лапами до самой земли. Она быстро заползла и спряталась в их укромной темноте.
— Сибилла… Где ты?
Теперь его голос звучал совсем близко. И ее собственное дыхание, словно подлый предатель.
Теперь она его даже видела. Словно невидимая нить вела его прямиком туда, где она пряталась.
— Я знаю, что ты где-то здесь.
Она уже может различить черты его лица. Лицо его налито кровью, глаза широко открыты, но в темноте блестит только один белок.
Между ними всего метров десять.
И вдруг — кромешная темень.
Именно в это мгновение, спрятавшись за благословенным облаком, луна ее спасла. Она услышала, как он застонал, и поняла, что, споткнувшись, он упал на свою раненую руку.
Вот так тебе! Идиот проклятый!
Она почувствовала, что улыбается. Внезапное исчезновение луны вселило в нее новую надежду. Ни к чему ее не приговорили! А то ведь ему почти удалось ее убедить в этом.
— У тебя нет шансов. Рано или поздно, но мы тебя найдем!
Его голос снова звучал вдалеке.
Она была спасена. Пока.
Может быть, она проваливалась в сон, она не знала. Темнота была такой плотной, что не имело значения, открыты глаза или закрыты. Когда первые очертания снова выступили в рассветном сумраке, она вылезла из своего укрытия, чтобы попытаться найти дорогу.
Идти назад она не собиралась, но кто знал, как далеко простирался лес в другом направлении? Она решила двигаться под углом девяносто градусов от траектории своего побега. Так она сможет выйти к дороге, но на приличном расстоянии от его дома.
Ее колотило от холода. Теперь, когда у нее было время на ощущения, боль снова вернулась. От каждого шага в груди загоралось пламя.
Светало быстро. Лес здесь рос реже, голые сосновые стволы почти без подлеска. Видимость очень хорошая, нужно поскорее выйти к дороге.
