Я попыталась спрятаться от модельного агентства, когда узнала страшную тайну сущности их контракта. Монастырь должен был стать моим пристанищем, где меня никто не смог бы найти. Но нашел именно он, Настоятель монашеского ордена с темным прошлым, который узнал во мне сбежавшую модель. И чем дальше я его узнавала, тем больше сомневалась в его благих намерениях. Кто же он на самом деле?
– Просыпайся Мигель! – заверещал приторный, но строгий голосок где-то на фоне.
– Что?.. У меня же стоит будильник, – сонно протянула, забыв, где я, и зарываясь в подушку.
– Сегодня очень важный день! Приезжает Настоятель, и нам нужно как следует подготовиться!
– Ну почему нужно всегда так рано вставать? Какая ему разница? – вскинула мутные от недосыпа глаза.
– Не пристало будущей монахине так выражаться, Господи помилуй! Манеры, юная дама! Ты и так уже проспала до 6 утра!
Она вдруг лёгким движением руки стянула пресное одеяло, оставив меня лишь в нижнем белье.
– Вот разве нельзя и монастырь как-то модернизировать, вставать к десяти, например… – протянула я недовольно, когда высокие нотки и холод вытащили меня из кровати.
Нехотя поднялась, распутывая волосы.
И встретилась взглядом с пожилой женщиной в черном одеянии, строго на меня подглядывающей.
– Я понимаю, что соблазны внешнего мира дают о себе знать, сестра, но мы в обители Господа, которому мы посвящаем себя и свой сон. Именно поэтому ты и находишься здесь. Через пять минут ожидаю тебя в общем зале.
И она вылетела, оставляя меня досыпать стоя.
Уже как месяц я здесь нахожусь. В закрытом женском монастыре, проходя обучение монахини. Уже месяц невероятно ранних подъемов и тяжёлой работы. Месте, где все женщины слишком самоотверженны. Нереальны.
И вот я одна из них. Почти. Меня ожидала тяжкая подготовка в виде монастырских хлопот, служений, заучивании молитв, и многих других прелестей.
Но у меня не было выбора. Не было пути назад. Это было единственное место, где я могла чувствовать себя в безопасности.
***
Через пару минут я уже стояла в подряснике, обтягивающим талию кожаным ремнем, и полуапостольнике, прикрывающий лоб. За время своего пребывания я уже была посвящена в послушницы, у которой было свое одеяние. Но до монахини мне еще было далеко. После послушничества меня ожидало иночество, а уж потом, после обетов послушания, отказа от собственного имущества и обета целомудрия, меня наконец-то посвящали в монахини.
Но если честно, то не могу сказать, что я хотела ей стать. Или верила в Бога. Обе эти вещи были слишком мне чужды. Но все это было не важно. Единственное, что имело смысл, так это факт закрытой территории, не пускающая никого, кроме членов церковной общины.
Я просто стояла в холле, называемый здесь клуатром, ожидая старшую монахиню. За этот месяц мне не было позволено ни с кем общаться, да и разговоров здесь было мало, в сравнении с обычным миром.
Пока я была трудницей, на меня поглядывали изучающе, даже подозрительно. Здесь это нормальное дело, я все время чувствовала себя не в своей тарелке. А точнее, ощущала себя мышью в лаборатории, где ученые пытались понять, насколько мои помыслы правдивы.
И ведь я совсем не была послушной, терпеливой и спокойной. В обычной жизни я была ураганом, сердцем всех вечеринок, которые нередко заканчивались в незнакомых утром местах. Я была яркой, громкой и запоминающейся. Я любила путешествия, вкусную еду, впечатления. Эмоции.
Пока не случилось то, что случилось. Что заставило меня бежать, боясь за собственную жизнь. И выжидать. И ведь я все еще надеялась, что мне не придется здесь оставаться всю свою жизнь.
Даже если они меня найдут.
– Готова? – проронила сестра Анна, которая так бесцеремонно меня разбудила утром.
Она глянула на меня с довольной ухмылкой.
– Сегодня правильно одела полуапостольник. Следуй за мной.
Я молча проследовала за ней, к чему уже успела привыкнуть. Сегодня меня вновь ожидал сбор винограда и подготовка к возделыванию вина. Как раз был самый сезон.
Остальная часть утра прошла стандартно. Общие молитвы. Завтрак. Личные молитвы. Труд. Свободное время.
Не знаю, о чем молились другие монахини. Скорее всего, как можно ближе стать к их Богу и очиститься? Здесь все этого хотели. Но не я. Я молилась, чтобы как можно быстрее отсюда убраться.
К своей нормальной жизни. К моим подругам, любимым хобби, сериалам, книгам, новым попыткам в модельном бизнесе.
От мысли о последнем меня резко передёрнуло. А может быть уже и от холода, все же октябрь был уже довольно близко.
В свое свободное время я много гуляла. Территория монастыря была огромной, огороженная высоким каменным забором.
Я много раз задавала себе один и тот же вопрос: “Как я смогла прийти к тому, что именно это место стало моим спасением?
Хотя нет.
“Какого чёрта монастырь стал единственным местом, которое могло меня спасти?”
И чем больше я думала об этом, тем больше ощущала это божьим наказанием.
Я понятия не имела, как все эти женщины могут так легко чтить все обеты? Некоторые выглядели не такими-то и сложными, если к ним привыкнуть. Например, жить в бедности, самоотрешении, труде. Но как они живут без мужчин? Как они подавляют в себе это желание близости?
Калитка вдали скрипнула, когда я делала уже четвертый круг вдоль леса. Нам не было позволено покидать территорию ни под каким предлогом, чтобы не поддаваться соблазнам современного общества.
И приостановилась.
Мужчина.
