Второй рукой Антонина решительно отвела ладонь Клямина в сторону и достала медальон. Она вглядывалась в лицо женщины на пожелтевшей фотографии. Вздохнула, захлопнула крышку и закинула медальон в ворот куртки.
- Красивая была, - проговорила Антонина.
- Дочка моя на нее похожа, - проговорил Клямин. Антонина отломила горбушку, намазала ее маслом:
- Ты про друга своего рассказывал. Помнишь? Историю с дочкой, о которой тот ничего не знал… Твоя история?
- Моя.
- То-то! - с каким-то злорадством воскликнула Антонина. - Такой историей никого не обманешь. Я и тогда тебе сказала. Ну и что?
- Люблю я ее, Антонина.
- Вот и хорошо, - кивнула она. - Что же ты ускакал?
- Это другая история, не будем о ней. Поживу у тебя немного, огляжусь.
- Накуролесил небось и деру дал. - Антонина бросила на Клямина пытливый взгляд.
Он с маху стукнул кулаком о стол. Гневно сверкнул глазами.
- Сказал - не будем, так не будем! Ясно?!
Антонина втянула голову в плечи, опуская на грудь многоярусный зоб. Кое-кто удивился бы, глядя со стороны на своенравную, острую на язык, а сейчас такую покорную Антонину.
- Не будем, не будем, - торопливо согласилась она и пробормотала потише: - Ну и характер. Представляю, как дочке-то твоей достается. - Она искоса взглянула на Клямина.
- Как ты сказала?
- Говорю, дочке твоей нелегко, - смелее повторила Антонина.
- Дочке, дочке… Моей дочке! - воскликнул Клямин, словно прислушиваясь к чему-то. - А ведь верно… Трудно ей приходится, да… Ничего, вот вернусь… Вернусь же я когда-нибудь… Представляешь, Антонина, вваливаюсь я, скажем, в клуб. С дочерью. Все зыркают, шепчутся. Кого еще на буксире привел этот пижон?! Да какая красавица! И чего она в нем нашла? А я и говорю: «Познакомьтесь, моя дочь!» Вот будет кино, а? Ты скажи, Антонина, как, по-твоему… Нет, лучше помолчи! А то брякнешь что-нибудь - все кино мне сорвешь. Помолчи! Ни звука.
По лицу Клямина блуждала незнакомая Антонине улыбка. Застенчивая и добрая. Как у близоруких людей. Понемногу она спряталась, высохла. Словно вода, впитанная песком.
Встав, Клямин прошелся по комнате, остановился у комода, заставленного фотографиями в рамках. Узнал Тимофея, хмыкнул. Сколько неприятностей у него, Клямина, связано с этим русоволосым человеком! И еще почему-то в эту минуту Клямин подумал о том, что у него нет настоящих друзей, с которыми можно было бы поделиться самым сокровенным, - нет…
- Ты, Антонина, прости. Я часы должен был прихватить Тимофеевы, обещал тебе…
- В другой раз привезешь, - сказала Антонина. - А не то я поеду работу принимать - заберу. Ты, Антон, не рассердишься? Я тебе одну штуку скажу.
- Ну?
- Я ночевать к двоюродной сестре ходить буду.
- Что?! - Клямин засмеялся. - Да ты что, елка лесная! Не трону я тебя. Запрусь у себя и буду спать. Придумала тоже - к сестре. - Клямин ходил по комнате, не сводя озорных глаз с хозяйки, и с каждой новой точки Антонина казалась ему другой. То беспомощной, слабой и привлекательной, то громоздкой и вдвойне уродливой…
Слова Клямина ударили Антонину в самое сердце. Она не поднимала глаз от стола и теребила пальцами горбушку.
- Я не поэтому, Антон… Положение у меня такое сейчас - от людей завишу. Узнают, что у меня мужчина ночует, когда Тимофей еще не остыл, и откажут в деньгах на памятник. Скажут - сама пусть достает, раз такая. Рады будут причину найти. Особенно эта сука деверь. Он и то, что дал, отберет… Ты уедешь, а мне тут жить.
- Как знаешь, Антонина.
- Скажу: товарищ Тимофея приехал проведать - не знал, что Тимофея нет в живых.
- Говори что хочешь, Антонина. Я долго не задержусь. Говори что хочешь.
Возвратясь к столу, Клямин налил себе еще пива. Но не выпил, передумал, потянулся к консервам…
- У тебя книги-то есть какие-нибудь?
- Как же, Тимофей собирал. Да и я не отставала… Вот!
Антонина резво вскочила и открыла матерчатый полог.
В нише, на полках, рядами выстроились книги. И сравнительно новые, и потрепанные. Клямин вытянул шею и, склонив для удобства голову набок, стал читать названия…
- Чехов, Чехов… А что там у Чехова?
- Как - что? Рассказы. И смешные есть, - ответила Антонина. - Почитай - и посмеешься, и поплачешь.
- Читал я Чехова… Ладно, почитаю еще раз.
- Погляди. Может, найдешь что и поновее. Журналы есть… А тут вырезки из газет. Все про жуликов, из зала суда. Тимофей собирал. - Антонина сняла с полки толстую папку с тесемками и, покачав ее на руке, положила поверх книг на видное место.
- У тебя не соскучишься, как в клубе, - проговорил Клямин, поворачиваясь к столу и разглядывая тарелки - что бы еще съесть.
- А хочешь - телевизор включи. Может, что интересное. Я в этом году с программкой пролетела. А раньше каждый год выписывали.
Антонине хотелось, чтобы Клямину было уютно у нее и хорошо. Чем еще она могла отплатить ему за его заботу? Она уже наметила, что приготовить вкусненькое на обед.
Есть у нее свое «фирменное» блюдо, только заранее открываться она не станет - пусть будет сюрприз. Однако, не выдержав, Антонина все же позволила себе намек.
- Ох я тебя и обедом угощу - пальчики оближешь! - проговорила она, млея от предстоящей радости.
