Лев Овалов известен как автор многих детективных повестей: «Приключения майора Пронина», «Букет алых роз», «Медная пуговица» и др.
В новой остросюжетной повести «Утренняя смена» автор рассматривает многие нравственные проблемы, волнующие современную молодежь.
Утренняя смена
Весна в этом году началась рано. Снег быстро сошел, и обветренная земля сразу сделалась упругой и плотной. Везде топорщились светло-зеленые травинки, шуршала сметенная погожим ветром прошлогодняя сухая листва, на проталинах росли некрасивые коричневые сморчки, на березах распускались клейкие листочки, пахло перегноем, почками и водой.
Протоптанная в прошлом году широкая тропа тянулась вдоль опушки, окаймляя густой смешанный лес, обрывавшийся пологим спуском к озеру.
Еще утром Груз ушел из дому. Всякий раз, перед тем как взяться за осуществление трудного задания, он испытывал потребность уединиться. Во время одиноких и продолжительных прогулок забывались всякие повседневные мелочи, хорошо мыслилось и как-то легко и безошибочно принимались решения. Весенний пробуждающийся лес нисколько не мешал Грузу сосредоточиться. Он рассеянно поглядывал на застенчивые лиловые фиалки и все отчетливее и отчетливее представлял себе распорядок новой работы.
Больше всего на свете нравилось ему превращать чертежи в машины. Поэтому он предпочел стать технологом, а не конструктором. Работа конструктора казалась ему слишком отвлеченной. «Если конструктор — отец машины, технолог — ее мать», — часто говорил Груз. На заводе Груза считали едва ли не лучшим инженером, ни один крупный заказ не миновал его рук, каждую новую машину, выпускаемую цехом, он ощущал как сгусток своих творческих усилий.
Груз долго ходил по лесу, но вкрадчивый лесной холодок почувствовал только тогда, когда ему стало ясным все, что он должен сделать в течение ближайших месяцев.
Вот когда он стал замечать и молодые побеги на пушистых елях, своей светлой зеленью резко выделявшиеся на синеватой хвое, и фиалки, которые лень было собирать, и хитро притулившиеся к земле морщинистые грибы, которые он небрежно сбивал тростью, украшенной серебряной монограммой.
Деревья затеняли тропу, но рядом пологий склон был залит солнцем, и Груз сошел с тропы на пригорок.
Спокойно расстилалось пустынное озеро. Вода его возле белых прибрежных камней была тихой, прозрачной и лишь вдалеке казалась темно-зеленой, густой и неприветливой.
Груз засмотрелся в даль, где четко желтели выдававшиеся в воду и заросшие тростником песчаные мысочки.
Внезапно он услышал плеск, подумал, что это играет рыба, и оглянулся.
Внизу, наискось от Груза, какая-то девушка в ярком красном платье, присев на корточки на одном из больших прибрежных камней, изо всех сил шлепала рукой по воде.
Груз прищурился, пытаясь се разглядеть. Знакома ли она ему? Так и есть, Зина Демина! Груз удивился: что может делать эта девушка на берегу озера в такое раннее время года? Она разулась, сунула в туфли чулки, выпрямилась и осторожно потрогала ногой воду.
В это мгновение Груз поймал себя на мысли о том, что Зина ему нравится. Она не была красива: широкий открытый лоб, серые продолговатые глаза, чуть приплюснутый нос, чуть выдающиеся скулы, пухлые крепкие губы. В очертаниях ее глаз и носа было что-то монгольское. Обычное лицо сибирячки. Но все движения ее были так спокойны и непосредственны, что Груз, невольно залюбовался девушкой, удивляясь тому, как это он до сих пор не обращал на нее внимания.
Эти размышления были прерваны самым неожиданным образом. Груз едва не вскрикнул. Зина порывисто сбросила с себя платье, разделась, стремглав кинулась в воду, тут же выскочила обратно и, дрожа и пританцовывая на камне от холода, принялась быстро вытираться только что скинутой рубашкой.
Груз пожал плечами и двинулся вверх. Сумасшедшая! Он не хотел за ней подсматривать и пошел наперерез по опушке, чтобы встретить Зину на повороте.
Она шла быстрой, мужской походкой. Крепкое и здоровое ее тело угадывалось по стремительным и уверенным движениям. В такт шагам она помахивала сорванной веткой.
Зина издали заметила Груза. Его нельзя было спутать с кем бы то ни было. Тщательно и добротно одетый, он естественнее выглядел бы на улицах большого города, чем на берегу лесного озера.
Груз неторопливо поднял трость и преградил девушке дорогу.
— Доброе утро, Зина!
— Товарищ Груз!
В ее голосе послышались и легкая досада, и нетерпение, и слабое кокетство.
Своей веткой она отвела в сторону его тросточку и, не задерживаясь, продолжала по-прежнему идти все теми же быстрыми шагами, так что Груз вынужден был поторопиться, чтобы от нее не отстать.
Они пошли рядом, небрежно разговаривая, и, хотя говорили друг с другом о пустяках, небрежность эта была нарочитой.
— Рано еще купаться, — осудил Груз девушку.
— А если хочется? — задорно возразила она.
— Неужели не холодно?
— Холодно! — От одного воспоминания о воде озноб пробежал по ее телу, и она передернула плечами. — Ужасно холодно.
— Так зачем же...
— А я люблю воду.
— Но ведь ты рискуешь...
