Витька усмехнулся, пошел в класс.
— Если еще раз ребят позовешь, буду бить тебя на каждой перемене.
Пашка засопел, пошел следом.
— Ладно, ладно, — бурчал он не очень уверенно, — все равно имеешь…
В класс на минутку заглянула Мария Григорьевна, — был не ее урок. Она подозвала Витьку и спросила с сожалением:
— Ты вчера еще раз дрался?..
— Дрался… — больше Витька ничего не сказал. Ему хотелось оправдаться, пообещать, что он больше не будет, но он стоял насупив брови и отчужденно смотрел по сторонам.
На уроке ребята, исключая, конечно, Пашкиных приятелей, посматривали на него с уважением и гордостью.
Валя по-прежнему сидела на самом краешке скамьи. Витька разглядывал ее исподтишка, а один раз заметил, что она тоже смотрит на него. Он повернулся. Валя быстро отвела взгляд, а кончики ушей у нее порозовели. «И чего сидит на самом краю? — думал Витька. — Будто скамейки мало…»
— Чего на краю сидишь, подвигайся! — Витька сказал это грубовато, скорее приказал, но почему-то тоже покраснел и сумрачно отвел взгляд.
На перемене к Витькиной парте подошли Кончак и Генька. Кончак многозначительно подмигнул в сторону Пашки, потом возбужденно затараторил:
— Слышь, Витька, нам дядя из Антарктиды письмо прислал… Видишь, и марка какая, из Кейптауна… Южно-Африканский Союз — козочка в кружочке.
— Ну, не из Антарктиды, — уточнил Генька.
— Все равно, — заспорил Кончак. — Там рядом… Сейчас они уже выгрузились на берег… Радио слушать надо, газеты читать… — Он мечтательно посмотрел на свою марку, почмокал и сказал не без бахвальства: — Попрошу дядю, чтобы пингвина привез, а? Как вы думаете?..
Витька заметил, что Валя, убиравшая книги в портфель, прислушивается и с любопытством смотрит на Кончака.
— Подумаешь, пингвин, — произнес он как только мог равнодушно, — никудышная птица…
Валя продолжала смотреть на Кончака с уважением; она словно не слышала Витькиного скептического замечания.
Витька врал редко, но сейчас нахмурился и стал придумывать, что бы сказать такое… Но ничего в его жизни «такого» не было. Он вспомнил только, что соседка на днях рассказывала, как к Лесотехнической академии прибежали лоси, и выпалил оторопело:
— На нашу улицу сегодня два лося прибежали ночью… Витрину в цветочном магазине разбили и все гортензии поели.
Кончак, потянув себя за ухо, засвистел. Генька засмеялся во весь рот. Валя улыбнулась.
— Не верите? — загорячился Витька. — Факт, видел… Во… как вот доску. — Он показал на классную доску, которую Пашка вытирал тряпкой.
К Витькиной парте подошел Севка — они с Пашкой были дежурными.
— Выходите, а?.. Класс проветрить надо…
В коридоре Витька криком доказывал, что видел лосей и даже помогал ловить… Но лоси убежали.
Кончак и Генька смеялись еще громче.
— Ох, Витька, — хватался за живот Кончак, — ты бы его за рога и к фонарю веревкой!.. — Он запрокинул голову и яростно затопал ногами, изображая рвущегося из Витькиных рук лося.
— Не умеешь врать — не берись, — заливался Генька.
Витька ожесточенно огрызался:
— Смейтесь, смейтесь… Все равно ваш пингвин на экваторе сдохнет!..
В классе Витьку ждал сюрприз. Во всю доску был нарисован кривоногий лось, больше похожий на собаку, а рядом Витька, толстопузый, с длинным, как у Буратино, носом. Он держал лося за рога. И подпись в стихах:
Каждый, кто входил в класс, смеялся. Картину, конечно, нарисовал Пашка, а стихи написал Севка. Может быть, все приняли бы это за шутку, но Витька сам себе все испортил. Он страшно разозлился, стер рисунок и сказал с вызовом:
— Ну и поймал!.. Ха-ха-ха!.. Ничего смешного нет…
Ребята засмеялись еще громче. Кончак даже приставил два пальца ко лбу и замычал по-телячьи. Только Савка заискивающе поддакнул:
— А что, может, и поймал… Правда, Витя?
— Поймал! — запальчиво крикнул Витька, уселся за парту и проворчал: — Смейтесь, смейтесь… И ты тоже смейся; чего не смеешься? — повернулся он к Вале.
Валя опять отодвинулась на самый край скамьи и втянула голову в плечи.
На уроке к Витьке стали приходить записки и картинки. Записки были написаны печатными буквами, но Витька точно знал, что их писал Пашка. Он погрозил Пашке кулаком. Тот пожал плечами, а в глазах у него светилось злорадство.
После уроков в раздевалке ребята мычали, спрашивали, какого роста лось и прочие глупости.
Витька молчал и был мрачнее тучи. Он растолкал всех, первым получил пальто и, не дожидаясь Кончака с Генькой, пошел домой. Шел он быстро, но у калитки его догнали Нинка Секретарева и Валя.
— Всего хорошего… — Нинка фыркнула и проскочила вперед. Конечно, она хотела сказать «лось», только побоялась. Валя засмеялась, тоже хотела прошмыгнуть мимо Витьки, но он сжал зубы и выставил перед собой ногу. Валя споткнулась и с маху, во весь рост, упала на дорожку.
— Хулиган, — сказала Нинка, а когда Валя поднялась, она вдруг взвизгнула и закричала:
— Скорей, ребята, скорей!
