— Вот видите, они не могут играть, как нормальные дети… Марина Николаевна, я вас уже предупреждала относительно вашего брата. Ему не миновать милиции. И товарищи у него такие. — Толстуха подняла кверху указательный палец с красным лакированным ногтем и широким золотым перстнем.
— Несомненно, — улыбнулась Марина, — Ивка — грешник, его когда-нибудь четвертуют…
— Не понимаю… Отказываюсь понимать! — Толстуха вскинула голову и направилась было к крыльцу… Но беда не приходит одна. На крыльце стояла бабушка.
— Что тут? — спросила она. — Валерий!
Толстуха уперла руки в бока и медленно процедила:
— А-а… Новые жильцы… Очень приятно. Извольте унять своего хулигана. Я не позволю стекла бить!.. Тут дача, а не притон!
— Валерка, марш домой! — Бабушкин голос не предвещал ничего доброго.
— Что ж это ты, изверг! — напустилась она на него в комнате. — Долго ты меня мучить будешь?.. — Валеркин ежик моментально оказался в ухватистых бабушкиных пальцах. — Не хватало, чтобы меня тут позорили…
Валерка мотнул головой, молча уперся лицом в стену.
Бабушка еще долго сетовала на свою судьбу, пославшую ей такое наказание, потом с любопытством спросила:
— Подрался, что ли?..
«Сначала бы спросила, а потом — за волосы…» — подумал Валерка и ничего не ответил, только шмыгнул носом.
Через полчаса Ива и Валерка сидели под кустом акации.
— Житья нет, — тяжело дыша, говорил Валерка.
Ребята посидели, помолчали.
— Вы только посмотрите, это же уникум… Маньчжурский кустарный шелк, — донеслось от крыльца. — Другого такого халата вы в Ленинграде не найдете…
Ребята подняли головы.
На крыльце стояли Яшкина мать и невысокий узкоплечий мужчина. На Яшкиной матери поверх розового сарафана был накинут черный блестящий халат с драконами и яркими алыми цветами. Когда она шевелилась, драконы извивались на полах халата, будто норовили схватить цветы своими страшными зубами.
— Вы чудо, Сергей Петрович, я вам так обязана!
Мужчина кланялся и улыбался. Прижимал тонкие, как макаронинки, пальцы к лацканам чесучового пиджака.
— Кто это? — шепотом спросил Валерка.
— Да тип один — буфетчик с пляжа.
— Сергей Петрович, еще одну любезность. Отведите моего сына на море… На шоссе столько машин, не дай бог!.. — толстуха округлила глаза и сжала руки у подбородка.
Буфетчик еще раз поклонился.
— Так вы ступайте… Яша вас догонит, — она помахала ручкой и ушла в дом.
Через несколько минут на дорожку выскочил Ушастик в новых сандалиях. Он подбежал к калитке, заметил ребят и пропел ослиным голосом:
— Ива — береза, сосновая дубина… Все про Мадагаскар наврал, никакого пигмента там не растет!.. — потом передохнул немного и затянул еще противнее: — Молочная сосиска, ты пигмента нигде не достанешь, потому что он в организме человека… Не слушай Ивку-болтуна!..
В три прыжка Ива оказался у калитки, но Яшка уже выскочил на улицу.
— Ладно, — крикнул ему вдогонку Ива, — получишь, запомни! Слово даю!
— Это правду он говорил? — подошел к нему Валерка. — Врал, наверно?..
— Правду… Сам-то он дурак, но у него мать врач. — Ива отвернулся, начертил босой ногой круг на песке. — Про пигмент я сочинил, думал, ты не так расстраиваться будешь, а про королеву все точно… Пойдем выкупаемся?
Валерка тоже начал чертить на песке сандалией. «Видно, не судьба мне быть загорелым», — думал он.
— Ладно, не расстраивайся… Пойдем! А Ушастика мы все равно еще проучим.
Буфетчик не вел Яшку за руку, как это делала мама. Он шел рядом, посмеивался над вечными страхами матери, задавал вопросы.
— Дружками-то обзавелся уже?..
— Нет, — откровенно признался Яшка, — подходящих нету. С велосипедом выйдешь — просят. А мама говорит, что он семьдесят рублей стоит. Фотоаппарат вынесешь — тоже просят: «Поснимай!» А что я, обязан, что ли?..
Буфетчик понимающе кивнул.
— На всех не напасешься.
— Ты с ними не связывайся, — заговорил буфетчик, когда они начали спускаться по деревянной лестнице на шоссе. — У них фокусы на уме, приключения. А ты парень серьезный, в корень глядишь… Жизнь, она — штука… — добавил он, глядя куда-то поверх Яшкиной головы. — Никогда не угадаешь, каким боком тебя об землю шлепнет… Ты плавать умеешь?
— Умею немножко.
Буфетчик удовлетворенно кивнул.
— Почему пловец на поверхности держится, не тонет?.. Потому что под себя гребет… Вот она в чем, заноза. Так и в жизни: плыви потихоньку, а начнешь фантазии строить, так «буль-буль» — и пузыри пошли.
Они остановились у голубого павильона.
В буфете было тесно. Один на другом стояли ящики с бутылками, бочки с пивом, разные коробки, банки.
— Садись, — буфетчик ногой подвинул перевернутый ящик и полез за лимонадом.
Из-за ящика вывалился завернутый в порванную газету желтый автомобильный номер.
— У вас тоже машина есть? — спросил Яшка усаживаясь…
Буфетчик обернулся, потом метнул взгляд на жидконогие столики перед буфетом. Посетителей не было.
— Это чужой, — буфетчик торопливо сунул номер под прилавок и заслонил его картонной коробкой с папиросами, — знакомый один оставил… Вкусно? — спросил он минуту погодя, когда Яшка изрядно отпил из поданного ему стакана.
— Ничего…
— Ну, а теперь беги купайся.
