— Ты останешься здесь, с отцом. Пока я в Москве устроюсь. Ты здесь загорай, поправляйся… Да закрой же ты рот, наконец! — крикнула она.
Дед Власенко хотел проводить маму. Он все суетился, старался, чтоб веселее. Принес фотокарточки, начал хвастать.
— Анна, дочка моя. В Новороссийске живет. Тоже по моряцкому делу. Строит в новороссийском порту большой пирс. Пятнадцать судов к этому пирсу враз станут… Вот смотри ж ты: девка, а такое дело справляет. Она в Ленинграде специальную аспирантуру изучала.
Приехал отец на машине. Забрал мамины вещи и отвез их на пристань.
— Я тебе Славку оставлю, — сказала ему мама. — Только живите, пожалуйста, здесь. Мария Андреевна за Славкой посмотрит.
Бабка Мария вздыхала и украдкой вытирала глаза. Славка уже заметил — всегда жалко тех, которые уезжают. Хоть это и не всегда правильно.
У мамы в Москве родители, братья и сестры. У отца нигде никого. А дед Власенко все ходит вокруг Славкиной мамы, подсовывает ей молоко и ватрушки и говорит без конца, словно хочет маму утешить.
Когда шли на пристань, дед нес мамину сумку.
Возле пристани старик подошел к маме поближе и сказал ей почти на ухо:
— Только неправду ты говоришь, девка. Ведь дело можно тогда делом назвать, когда оно с сердцем делается. Я всю жизнь рыбу ловил. И если бы мне дали еще столько лет выжить, я бы снова рыбу ловил… Сгадываю, эти ученые, которые ракету строят, любят и хлеба поесть, и мяса, и рыбу. Иль, может, они только словом питаются? — старик подмигнул маме и обнял ее.
У пирса стоял теплоход «Белинский». Белый и очень стройный. На теплоходе играла музыка.
Мама поцеловала Славку. Пожала руку старику Власенко. Обняла бабку и попросила ее:
— Тетя Мария, последите за Славкой. Не давайте ему обрастать грязью… Пусть молоко по утрам пьет.
Отцу мама сказала короткое слово:
— Прощай.
— Прощай, — ответил отец. Повернулся и, крупно шагая, пошел к своему элеватору.
Мама побежала по трапу на теплоход.
Славка, бабка Мария и дед Власенко махали ей долго.
Теплоход ушел по блестящей серебряной дороге. Скрылся на горизонте.
Мокрый ветер пересолил Славкины глаза до горькой горечи.
— Не робей, хлопец, — сказал старик Власенко. — В мире, что в море, всяких полно чудес…
Славка хотел сказать, что это море наслепило ему глаза своим блеском. Обернулся. Возле старика стоит Васька. Стоит себе, руки в карманы, не то чтобы безразличный, а какой-то нетерпеливый. Глядя на него, Славка почувствовал свое одиночество с удвоенной силой. Он отступил на шаг, но старик Власенко взял его за плечо.
— Пойдем, хлопец, с нами куты копать. Я ж тебе такую красоту покажу.
Славка дернул плечо из-под дедовых пальцев. Прошептал:
— Не пойду я с вами. Я один буду.
Отец пришел поздно. Принес из своей комнаты на элеваторе чемодан и приемник. Приемник он поставил в угол к окну. Повесил на гвоздь антенну.
Славка сидел на диване, ждал, — он хотел поговорить с отцом. Ему хотелось сказать отцу что-нибудь взрослое. Спросить, например, что такое эгоцентризм. Но когда отец повернулся, Славка пошлепал губами и вдруг жалобно спросил:
— Скажи честно, ты меня любишь?
Отец оторопел от такого вопроса. Потом рассердился:
— Еще новый номер! Может быть, прикажешь целовать тебя по утрам?
— Нет, — прошептал Славка. — Я просто спросил… Я не знаю…
Отец принялся ходить, бросая на Славку хмурые взгляды. Уселся к столу и забарабанил пальцами по салфетке.
— Хорошо, — сказал он. — Давай выясним отношения… Я не могу сказать, что люблю человека только за то, что он мой родной сын. Это, понимаешь, еще не заслуга… Все?
— Все, — кивнул Славка.
Отец сел к приемнику и принялся настраивать его. Из репродуктора неслись чужие иностранные голоса, музыка и далекий шум, похожий на отголоски гроз и океанских прибоев. Отец вертел ручку настройки. Он все время сбивал устойчивую волну и искал новые, едва слышные волны, словно торопился найти чей-то голос, очень нужный ему сейчас.
— Ты ужинать будешь? — спросил его Славка.
— Нет, — ответил отец.
Славка лег на диван в ботинках, повернулся к стене и закрыл глаза.
Если глянуть на город сверху, может показаться, что опустился он на дно зеленого озера. Еле-еле видятся сквозь толщу зеленой воды красные черепичные крыши хат.
Жарко.
Степь раскалила ветры, пригнала их в город. Ветры приникли к деревьям и травам. Медленно гибнут травы от жаркой жажды, сухие и ломкие.
Славка каждый день приходил на сваи. Садился возле Варьки, девчонки в вельветовых брюках. Она ловила бычков и ершей. Варька не прогоняла, но и не радовалась ему. Уходила домой не прощаясь.
Славка не обижался. Ему нравилось смотреть, как блестит на воде солнце. Если долго смотреть, море и небо станут сверкающей сетью. Она заколышется возле глаз. Тогда перестанешь различать горизонт, цвет воды и прозрачность неба. Только светлые нити, от которых кружится голова. И нужно ухватиться за сваю, чтобы не упасть в воду.
