— Он что-то приболел. У него модная болезнь: депрессия называется. Машка все время у нас, с нами ей веселей. Баба Алла ушла в книгу: сидит целый день над ней, не ест, не пьет, не отзывается. Дед видно, тоскует по ней. Раньше-то они дружили, а теперь что произошло с бабой Аллой, ума не приложу.
Ей разрешили читать вторую часть, — догадалась Маринка, а вслух сказала:
— Ладно, мы поднимем ему настроение. Видишь, у меня еще дочка появилась, Дашенькой зовут. Коль, я понимаю, мы вас с Клавой постоянно нагружаем своими детьми, ты уж не сердись на нас.
— Да ты что, Маринка? С ума сошла? Такие вещи говоришь, да нам твои дети как родные. Ты же знаешь. Клавушка у меня такая хозяйка, любит всех кормить, вот мне с ней повезло! Как узнала она, что вы едете, так вчера целый день готовила, пироги пекла, ждет вас, радуется. Ты меня просто обижаешь. У вас в городе все по-другому. Здесь мы все живем одной семьей, все помогаем друг другу. А Машка с нашей Сонечкой, как две сестрички. Вот нам бог послал Сонечку. А Клавушка еще хотела аборт делать. А теперь так мне благодарна, что отговорил. Эта наш поскребыш, наша радость. Ты же знаешь, не молодая она уже, чтобы рожать, а вот, решилась, и такая радость.
— Я очень рада за вас, Коля.
Каждый раз Маринка удивлялась Николаю, вспоминая каким он был раньше.
— Как там Васька поживает?
— Папка? Да ничего, нормально все у них.
— Они в отпуск не собираются?
— Собираются, но ты же знаешь, Настя ненавидит нашу деревню, ей Турцию подавай. Через месяц поедут туда. Настя все злится на Аллочку, что та у нее дочку отобрала. Но я-то знаю, вины в этом Аллочкиной нет. Коль, а баба Алла что, и ночью за книгой сидит?
— Нет, ночью она спит, утром завтракает, и за книгу. И до полночи сидит не шелохнувшись. Как-то Алиска попыталась ее о чем-то спросить. Человек к ней пришел с какой-то бедой, так Алиска ее не смогла дозваться. Ждали, пока она сама в себя придет. Что там в этой книге? Ты не знаешь?
— Откуда мне знать? Слушай, а на машине как быстро!
— Да, часа за два доедем, это тебе не на лошади тащиться.
— Мам, — подала голос Настя, — знаешь, а у меня в деревне жених есть. Бегает за мной.
— Кто ж такой?
— Да Митька, ты его знаешь.
— Подожди, так он старше тебя на восемь лет!
— Ну, мамочка, ты и даешь! Что же мне с малолетками делать?
Сердце у Маринки тревожно забилось. А Коля сказал:
— Да ты не тревожься, уехал он, в армию забрали. Тебе, пигалица, просил передать, чтобы ждала его честно. Потому что он все равно на тебе женится, когда ты подрастешь.
Настя зарделась от гордости. Ей только что сделали предложение. А Маринка сказала:
— Настя, а не староват ли он для тебя, ведь разница в возрасте — восемь лет.
— Нет, мам, он классный, и потом не восемь, а семь, ты прибавила целый год. Ему через четыре месяца двадцать будет. И почему я ему адрес не дала, он бы мне письма писал?
Николай заулыбался:
— А знаешь, он ведь нам написал и оставил адрес части, где служит.
— Мамочка, ура! Митька мне писать будет!
— Господи, как рано повзрослела дочь, хотя, если вспомнить, что у меня было в ее возрасте, так волосы встают дыбом от ужаса. Не хотела бы я, чтобы моя девочка испытала подобное.
Приехали они еще быстрей, чем планировали. Машин мало было на дороге. Дома им были очень рады. Дед так вообще заплакал.
— Совсем он стал, как ребенок, — грустно подумала Маринка. — Дед, что ты, не расстраивайся, мы сегодня с тобой в лес пойдем, шалет искать.
— Какой там шалет, дочка? Видна не судьба мене яго найти. В мой век он так и не появился. Таперь искать некому. Вы все городския, нихто из моих потомков к энтому не пристрастился, а жаль.
— Да не жалей ты, дед. Может тебе повезет, найдешь еще.
— Мне, Маринка, жить стало не антересно. Аллочка таперь недоступна, я тоскую по ей, да и Мария моя заждалась маня. А тут ишо вина маня загрызла за Ольгу. Надо было с девки глаз не спускать, ведь говорила же мене Аллочка, а я ей не верил. А в прошлом годе, в лесу привиделась мене она. Я в домике сплю, открываю глаза, а она передо мной стоит, взрослая ужо, видно так хорошо, она вся луной освешана была. Представляешь, копия ты! Я глаза закрыл, потом открыл, а она и пропала. Вишь, дочка, мне пора на покой, видно, свое отжил…
— Дед, что ты? Ты нам с Матреной нужен. Мы свой центр открываем, будем людей лечить твоими травами. Подумай, скольким людям ты можешь помочь? А годы твои вообще детские. Ты же знаешь, что таких трав, как у тебя, мы не найдем. Летом ты здесь будешь, а зимой у нас будешь жить, людей лечить в нашем центре. А то, что Ольга пропала, твоей вины в этом нет. Зачем ты мучаешься? Ты, дедуля, лучше собирайся, и приходи к Клавочке, мы с тобой от нее в лес пойдем.
— А мы, а мы?! — закричали девочки.
— А вы на этот раз не пойдете. Мы с дедом пойдем к Сатанинским болотам, для вас это опасно, будете постарше, вас дед туда отведет.
— Можат, отдохнешь с дороги?
— Нет, дедуля, я не устала. Мне кажется, что на этот раз нам повезет.
— Вот и я так кажный год думал. Видна, заразилась ты шалетом, как и я.
