— Да, награды достойна, как только будет возможность, изготовим ей медаль или венок как девушке за спасение товарищей в бою. Я это серьезно говорю, все должны знать наших героев, и за убитых орков надо знаки придумать, и чтоб те на виду красовались.
Далее разговор шел своим чередом, Ярослав отозвал Анюту в сторонку:
— Конечно, тебя сейчас расхваливают, но ты не задирай нос. Был приказ бежать в лагерь, как только заваруха пойдет. Почему ты меня ослушалась? Орки могли убить!
— Тебе разве не все равно, убьют меня или нет? — ехидно спросила девушка.
— Почему мне должно быть все равно? Вовсе не все равно. Я обещал заботиться о тебе, и обещаю постараться вернуть домой.
— За что такие привилегии? Я не одна, кого выкрали! — возмутилась Аня.
— Остальные во многом виноваты сами, поплатились за свое поведение, ты — другое дело. Ты мне небезразлична.
— Другое дело, — передразнила его она, — насилие ни чем нельзя оправдать.
— И не оправдываю, считаю, тем, кто хочет вернуться, нельзя препятствовать.
— Тогда почему мы идем на юг, а не на север?
— Потому что идти на север сейчас самоубийство, Врата на Землю закрыты, и когда откроются, неизвестно.
— Что тогда делать? — не унималась девушка.
— Ждать. Надеяться и ждать, и не унывать — все будет хорошо.
— Сколько ждать? — настойчиво потребовала ответа Анна.
— Не знаю — полгода, год, — уточнил Ярослав.
— Да за это время мои родители с ума сойдут, — всплеснула руками та.
— Возможно, нет. Олег говорит, что время за вратами течет неравномерно, возможно, они ничего не узнают.
— Как такое может быть?
— Не знаю, надо у Олега спросить, а он у нас известный темнила.
— Так бы взяла и вашему Олегу по башке чем-нибудь, — показала кулаком желаемое.
— Ты его не осуждай. Он великое дело делает, «политик», сама понимаешь, в этом деле надо быть циником.
— Это из той оперы, где лес рубят — щепки летят. Я что, щепка получаюсь? — возмутилась Аня.
— Не только ты, и я тоже, все мы плывем по одной реке.
— Если это река, — она указала рукой на дорогу, — то ты в ней не щепка, а бревно. Ты самый главнючистый главнюк.
— И этот главнюк поможет вернуться домой.
— Когда? — с нетерпением воскликнула Анна.
— Когда бог даст, — успокаивающе произнес Ярослав.
Собеседница отвернулась и больше не хотела говорить. Костер прогорел, подбросили еще сушняку. Рядом лошади неторопливо хрумкали травой, сегодня их тяжкий труд закончился поздно, и они паслись, наверстывая упущенное.
К их костру подошел Олег, присел с краю.
— Не спится? — спросил он.
— Разве уснешь, все переживают сегодняшний день.
— Нам сегодня повезло, — стал развивать мысль Олег, — одна ошибка — и все могло, закончится иначе.
— Один раз поторопились там, на реке, с рыбаками орочьими, и вот результат.
— Мы с Шестопером полагали, что дикари не смогут быстро собрать людей, и мы проскочим. Кто мог подумать, что они так возмутятся нашей переправой? Не похоже это на них — из-за пары ушибленных такой переполох затевать!
— Впредь нам наука, — поддержал его Ярослав, — не надо недооценивать противника, мы действительно были на волоске от гибели и должны сделать вывод.
— Какие могут быть выводы? На рожон мы больше не полезем, однозначно, людей у нас мало — вот главная проблема.
— Не людей, у нас ума мало. Мы ползем как толпа цыган, в бою участвовало от силы семьдесят человек, остальные небоеспособны. Давно пора кончать этот балаган, ввести военную дисциплину и заняться подготовкой и обучением людей.
— Ты думаешь, я сам этого не знаю? Но в движении это невозможно, я видел твои попытки обучения, это пустая суета.
— Эта суета спасла наши головы, они остались на плечах, люди получили азы навыков, что и помогло моей группе. Я понимаю, обучение в пути это суета, но у нас нет выбора. Что ждет впереди неизвестно, потому люди будут активны, всем хочется жить и учиться будут. Если всё это сложно, то хотя бы вооружить надо. Это можно сделать? Они шли в бой без щитов, без копий.
— Вооружить постараемся, а вот с остальным? Необходимо создать специальную команду по подготовке.
— Разведподразделение должно бать отдельным, не дело посылать в разъезды случайных людей. Командиры групп отправляют самых ненужных и неспособных. Принудительно набрать лучших и обеспечить им бытовые условия для службы, дабы не искали, вернувшись с разведки, что перекусить, не оставались голодными.
— Это все мы сможем сделать, — заканчивал Олег, — а с обучением сложнее.
Костер прогорел, спутники разошлись на ночевку, лишь пастухи, присматривающие за лошадьми, да охрана продолжали свою ночную вахту.
Ярослав пошёл к своему фургону, на свое облюбованное место, рядом с Анютой-маленькой. Он сознавал и корил себя за то, что последнее время мало уделял внимания ребенку, но надеялся, что, прибыв на место, наверстает упущенное. Малышка во сне прижалась к нему, они обнялись, и он уснул.
