Впрочем, почти сразу обнаружились и различия. Все здесь было и новее, и современнее, начиная от фильтровентиляционной камеры. Даже лампочки под плафонами – не старые совдеповские, а светодиодные. Коридор выкрашен до середины стены желтой светоотражающей краской, почти не пострадавшей от воды, а все коммуникации аккуратно скрыты металлическими панелями.
Линия засохшей грязи на стене отмечала уровень, до которого поднималась вода.
Пройдя по коридору, тянувшемуся метров на тридцать и делавшему плавные повороты, они оказались перед обычной гермодверью со штурвалом, широко распахнутой им навстречу.
В следующем помещении уровень пола был немного ниже, и воды оказалось по щиколотку. Но длины шланга все равно бы не хватило, чтоб дотянуться до каждого уголка, а у бойцов под непромокаемыми комбезами были ботинки с теплыми носками, так что холодной воды никто не боялся.
– Так, вытирайте ноги, гости дорогие.
В воде плавал мусор – бумажки, канцелярские принадлежности, пластиковые стаканчики. Среди них попалось несколько дензнаков – наших и американских. Воистину, in god we trust.
В нише за стеклом – караульное помещение. На стене рядом свет фонарей выхватил из темноты табло:
«Пост номер три».
И никакого «предъяви пропуск». Наверное, предполагалось, что посторонним тут взяться неоткуда. До дня «Ч» аварийный выход наверняка был опечатан и защищен сигнализацией, и если бы кто-нибудь вздумал взломать ту подсобку наверху, на вызов примчалась бы не вневедомственники, а люди посерьезнее.
На полу лицом вниз лежало то, что когда-то было человеком, а теперь превратившейся в клей плоти, равномерно заполнившей полусгнивший костюм.
– Твою мать…
Характерная дыра в голове показывала, что смерть наступила от огнестрельной раны головы. Антон пожал плечами и решил не спрашивать чиновника-провожатого о том, что здесь происходило в последние дни. Не хотел ставить человека в неловкое положение.
Рядом с караулкой на стене они обнаружили подробный план объекта. Он был покрыт какой-то хитрой светоотражающей пленкой, потому что четко выступил из темноты, когда на него навели фонарь.
– Так, братва… что у нас здесь? – Антон изучал схему, ведя палец вдоль линий, отмечавших пути эвакуации.
– Вот здесь был прорыв, – проводник указал на участок рядом с жилым блоком. – Ночью, когда все спали. Дисциплина к весне у нас стала та еще, многие употребляли каждый день. И не только алкоголь. Проснулись, когда вода уже до коек дошла. В темноте ломанулись кто куда, вброд… а кто-то умный завел генератор. Свет хотел включить. Он у нас в коридоре стоял. Провода, естественно, как попало были накинуты. А дальше… вы, наверно, и сами понимаете. Выбрались только мы, потому что заснули в тот день прямо на складе.
– Ревизию продуктов, значит, проводили, – понимающе усмехнулся Борис Мельниченко.
По планировке бункер от Убежища все же отличался. Это был правильный прямоугольник со сплошным коридором по периметру и помещениями внутри и снаружи. Их интересовали продовольственный склад и пункт управления, которые находились в противоположных оконечностях «креста».
Поисковики двинулись дальше. Большинство дверей по обе стороны коридора были заперты, но некоторые полуоткрыты, а две распахнуты. Не гермы – обычные двери, разве что обшитые металлом. Всюду была вода, и все указывало на то, что в последние месяцы тут жили. В воде у пола плавали упаковки, объедки и даже фекалии.
Радиометр показал чуть меньше, чем снаружи, причем с повышением у пола. Снимать «головные уборы» не стали, вода с растворенной в ней радиоактивной пылью опасна прежде всего при попадании на кожу и вдыхании брызг.
Даже через противогазы они почувствовали сильный трупный запах. Миновали жилые помещения, куда только заглянули и посветили фонарями, но решили не заходить. Прямо у порога скрючилось на полу несколько тел, а чуть дальше тела лежали вповалку.
Так же быстро поисковики миновали столовую, куда, судя по навесному замку, явно давно никто не входил – обедали там же, где и спали.
Прямо за поворотом по левую руку оказалось помещение, отделенное от коридора двумя стеклопакетами. Табличка «Оперативный дежурный города Новосибирска» развеяла последние сомнения.
Они зашли, с трудом открыв дверь и выдержав напор хлынувшей навстречу воды.
Обстановка была спартанской, но удобной: вращающиеся кресло, два рабочих стола, шкафчик. На одном столе – коммутатор, микрофон и два черных телефона. На другом – древний телетайп и современная многоканальная система оповещения. На полу под ногами лежала ковром сгнившая бумага, папки, хрустнул у кого-то под ногой разбитый монитор. В углу висел белый громкоговоритель, над ним желтый плафон с надписью «тревога», который должен был зажечься в день «Ч» для постоянного дежурного, который по идее нес здесь ежедневную вахту. На стене электронные часы: «Время московское» – «Время местное».
Коммутатор больше напоминал мини-АТС: номера, которых было почти сотня, делились на внутренние и внешние. Если с внутренними все было ясно, то внешние могли относиться к двум другим убежищам из комплекса.
