– Тогда вы поймете, о чем я говорю. Судьба тех, кто погиб, уже решена. Мы можем молиться за их души, но они уже не сделают ничего. Господь милосерден, но справедлив. Я не думаю, что найдется место у его престола педофилу или чиновнику-вору, ограбившему сирот и вдов, даже если он сгорел в ядерном огне. А наша судьба еще определяется. Нами. Она зависит от того, как мы пройдем через это великое испытание. В нашей власти стать чище, чем мы были. Или – наоборот.
– Хорошо знаю, что за «наоборот» вы имеете в виду, – кивнул майор, вспомнивший людоедов, бандитов и мародеров. – Ладно, отче, я принимаю вашу аргументацию, хотя взгляды и не разделяю. Добро пожаловать на борт. Вы нам очень понадобитесь.
«В крайнем случае, у нас будет лишний охотник», – цинично подумал Демьянов.
Чем выше они поднимались, тем труднее становилось дышать.
«Каким же разреженным тут должен быть воздух?» – подумал Демьянов, видя перед глазами черных мушек.
Ничего, организм адаптируется, уверял он себя. А через поколение все привыкнут. Человек не животное.
В окулярах бинокля проплывавшие мимо вершины казались Гималаями, хотя Демьянов знал, что поблизости нет даже тысячников.
– Однозначно, наши потомки сложат об этом легенды, – произнес Демьянов.
– И шли они многие дни, и преодолели многие тяготы, и узрели град, и имя тому граду было Подгорный, – произнес Богданов.
– Аминь. А знаешь, нам пора…
Демьянов замер на полуслове и дернулся, словно его кольнули иглой.
– Сергей Борисович, что с вами?
– Ничего, я в норме, – голос его вдруг стал слабым и ломким. – Не надо…
Что «не надо» он уже не договорил, лицо его стало похожим на восковую маску, он начал заваливаться на бок и упал бы, если бы Богданов не подставил плечо. Владимир сразу понял, что с майором творится что-то неладное.
Лицо Демьянова стремительно делалось мертвенно-серым.
– Маша! – крикнул Владимир, осторожно опуская майора на сиденье. – Скорее сюда! Командиру плохо.
Через полчаса Чернышева вышла из палатки, на ходу снимая стетоскоп.
– Как он? – накинулся на нее Богданов. Рядом толпились остальные, кто были оповещены о случившемся. Их было всего шестеро.
– Вроде нормально. Дала валокордин и нитроглицерин. И давление сбила – адельфаном. Порывался встать – я говорю нельзя. Сейчас спит. После него хорошо спят. Придумайте повод постоять здесь еще часов восемь. Лучше его не телепать.
– Мне он никогда не рассказывал, что у него проблемы с сердцем, – удивленно произнес Колесников.
– Он никому не рассказывал.
С первого взгляда было ясно, что городок необитаем. Только несколько ворон встречали скитальцев надсадным хриплым карканьем. Да и те скрылись в небе при их приближении.
– Ну, как вам? – вопрос Богданова был адресован всем.
– Клево, – ответила Чернышева, выражая общее мнение – Домики уютненькие. Вы как хотите, но я отсюда ни ногой.
Действительно, место было живописным, а сам поселок – ухоженным и благоустроенным. После городских развалин и серых железобетонных коробок аккуратные двухэтажные домики, выкрашенные в приятные пастельные тона, радовали глаз. Казалось, хозяева должны были быть где-то рядом.
Конечно, при ближайшем осмотре обнаружилось, что стекол в окнах нет, и кое-где с крыш сорван шифер, но в целом городок выглядел так, словно жители покинули его вчера. Но людей не было видно – ни живых, ни мертвых.
Чернышева быстро пожалела, что напросилась в отряд. Ей казалось, это будет интересно, ей надоело сидеть в душной кабине, к тому же хотелось быть рядом с ним. Но такого она не ожидала.
Они стояли перед двухэтажным коттеджем на окраине городка. Джип на подъездной дорожке, летняя беседка во дворе, гараж на две машины. Жить бы и жить…
– Они там. В подвале, – лицо лейтенанта Павла Ефремова, привыкшего к трупам и смерти, ничего не выражало. – Что это было, я не знаю. Маша, иди сюда, это по твоей части.
– А что сразу Маша? – запротестовала девушка. – Я, блин, не судмедэксперт и не патологоанатом.
– Все тела без видимых повреждений, – поисковик был непреклонен. – А вдруг какая-то инфекция? Биооружие? Черт его знает. Володя, ты согласен?
Богданов кивнул, предложив, правда, вызвать в помощь другого врача.
Чернышева многое бы отдала, чтоб оказаться подальше отсюда, но выглядеть трусихой перед новым парнем не хотелось. Скрепя сердце и собрав нервы в кулак, она спустилась в подвал коттеджа, не забыв надеть маску.
В первые минуты, пока Маша рассматривала покойников, подсвечивая себе лучом светодиодного фонарика, она не могла взять в толк, что тут произошло. Однако, приглядевшись, девушка заметила характерные признаки отравления мышьяком. Кожа на губах у мужчины, женщины и двоих детей была угольно-черной и отслаивалась, и глотка тоже почернела настолько, что это было видно снаружи по темному горлу, – они умерли, приняв крысиный яд.
Наверно, они ждали помощи и надеялись на прекращение холодов до последнего, а потом решили покончить с этим затянувшимся кошмаром.
