Естественно, никакого шведского стола не было. С полуголодными людьми это могло привести к драке. Но ту порцию, которую Саша получил у раздаточного окна вместе с отметкой в карточке, он смаковал как райскую амброзию.
Откровенно говоря, он пришел туда только поесть: последние в Евразии апельсины, последний фруктовый сок. А мясо – не только тушенка, но и консервированное мясо птицы – причем, не вороны, и ветчина. Консервированные ананасы и персики. Бутерброды. Всего было понемножку, но главное ведь вкус, а набить желудок можно и отварной картошкой с маргарином, чуть посыпанной для красоты укропом.
За большими столами сидели по шестнадцать человек. Справа от Данилова расположился Виктор Аракин, худощавый и немного сутулый бывший менеджер по продажам. Обычно он носил растянутые свитера, но сегодня на нем было что-то похожее на клубный пиджак. Наверное, Виктору казалось, что со своими плоскими шутками и развязанностью он будет на фоне Александра смотреться выгодно. Может, в чем-то он был и прав.
Слева сидели две незнакомые девчонки, которые, когда не жевали, постоянно перемывали кости всем вокруг. На Сашу они не обращали внимания.
Незаметно за переменами блюд – крохотных порций – прошли пятнадцать минут. Виктор подсел к девушке… скорее женщине – веснушчатой, с лошадиным лицом, в черных джинсах и розовой кофточке. Ей было за тридцать, но парня, похоже, разница в возрасте не смущала. Данилов вспомнил, что видел ее мельком – она работала в теплицах, вроде бы агрономом. Усмехаясь, Виктор что-то ей рассказывал; женщина слушала и тоже хихикала.
Поймав взгляд Данилова, Виктор подмигнул ему и приобнял даму за талию. Вскоре он удалился с ней, неуклюже поддерживая ее под локоть. Через пять минут какой-то мужик пригласил на танец одну из тех девиц, что сидели слева от Саши. Уходя, он показал глазами на оставшуюся свободной.
Та, похоже, сообразила, что она рискует остаться в одиночестве. Покосилась на Сашу густо подведенными глазками. Наверно, ожидала, что он пригласит ее на танец. Но Данилов демонстративно уткнулся в тарелку. Женщина надула губы и тоже отвернулась.
«Козел», – уловил эманации ее мыслей Александр.
Ну и пес с ней.
Посидев еще пару минут, женщина поднялась – причем так резко, что на столе подпрыгнула ложка в тарелке, обрызгав ее майонезом. Матерясь как сапожник, она выбралась из-за стола и пошла к выходу. Наверно, искать другого кавалера.
В другое время она могла бы показаться Саше симпатичной, но не теперь.
Александр остался один: к этому времени зал почти опустел: все ушли на танц-пол. Музыка гремела так, что хотелось залить уши воском – исполняли шлягер пятилетней давности.
Александр взял вилку, повертел ее в руках, будто инопланетный артефакт, поковырялся в тарелке. Затем методично подобрал и съел все, что было на тарелке, а пару кусков пирога с подозрительным мясом и немного вяленой рыбы положил в пакетик и сунул в карман. От старых привычек избавиться было трудно. Сделав это, он ушел по-английски, как и велела его профессия.
В холле не было никого, даже вахтера, поэтому никто не видел, как Саша вышел.
– Life’s shit… – произнес он, когда за ним захлопнулись тяжелые, обитые железом, двери.
Данилов поднял глаза и посмотрел на ярко освещенные окна второго этажа.
Громкая музыка. Веселые голоса. Что-то не меняется, даже когда весь этот долбанный мир переворачивается вверх дном. А он снова чужой на этом празднике жизни. Что-то капнуло ему на нос.
С хмурого неба накрапывало. На площади, на новом асфальте, который клали с энтузиазмом, но, похоже, без знания дела, чернели глубокие лужи. Стоять под дождем было глупо – лысина еще уменьшит его привлекательность, и Данилов спрятался под козырьком крыши.
Если бы он курил, то достал бы сейчас сигарету. Те уже давно были невероятным дефицитом. Правда, Данилов слышал, что в теплицах под табак выделили несколько грядок.
Официально санкционированная случка, вот что это, подумал он.
– Ну что ты целочку из себя строишь? – услышал он за углом знакомый голос, а затем девичий визг.
Насилуют? Да нет, вроде по согласию. Взвизгивание перешло в стоны, скорее всего притворные. Но никого защищать явно не требовалось.
Хотя, что толку себя обманывать? Естественно, это зависть. Он же живой человек. И ему тоже хочется. Очень хочется, но не так. Если так, то это хуже рукоблудия. Ведь кроме плоти есть еще душа. У некоторых, кхм.
Может, зря он ту дуру отшил? Может, было бы не так хреново на душе?
«Надо добавить, – подумал Саша. – Срочно накатить еще пару стопок».
До общежития он добрался на автопилоте – не то чтобы его штормило, но легкую потерю координации Данилов чувствовал. Трехэтажное здание бывшего санатория встретило его тишиной – почти все или гуляли по улицам, или были на вечере.
Поднявшись к себе на этаж и ввалившись в свою комнату, Александр рухнул на раскладушку. Было тихо, только где-то далеко на пределе слышимости играла развеселая музыка.
