После приема основного блюда, я плеснул себе сто грамм вина (больше нельзя в боевой обстановке), а девушке налил полную кружку (пусть расслабится, ей-то не воевать) и мы употребили сей божественный напиток вприкуску с шоколадом. Потом девушка придвинулась ко мне, я её обнял, мы поцеловались и так, не расцепляя объятий, сползли с брони на траву… Разумеется, дальше лобызаний дело не зашло… Далее мы просто лежали на траве и смотрели друг другу в глаза наслаждаясь счастливым моментом. Однако, как говорится, потехе — время, но делу час хотя бы надо посвятить. Исходя из этого правила и помня о нерешённом вопросе с дальнейшим направлением движения, я скинул с себя расслабленную негу и, взяв из танка карту, приступил к тщательному изучению окружающей местности и планированию дальнейших действий. Повертев карту и так, и этак, я отложил её и стал ходить взад-вперёд по поляне — так думается лучше. Потом ещё раз сверил с картой почти готовый план и обнаружил, что уже стемнело, а Болеслава приготовила ужин. Поев, мы залезли под танк и уснули. Двигаться в путь ранее полуночи нецелесообразно, так как в это время продолжается активное движение войск и тылов, поэтому надо пользоваться возможностью выспаться. Проснувшись, как я и планировал, в начале первого часа ночи, мы заняли наши места в танке и отправились в путь. Этой ночью мне необходимо было преодолеть около пятнадцати километров, причем траектория движения пролегала преимущественно по руслам ручьёв, чтобы надёжно сбить со следа возможных преследователей.
Выполнение моего плана заняло более пяти часов и в начале шестого мы расположились на стоянку в крупном лесном массиве к северу от Олешице. Здесь я предполагал провести два дня, прежде чем отправляться далее. Как всегда на новом месте, я многократно обошёл стоянку и, убедившись в отсутствии людей в ближайших окрестностях, завалился спать.
Проснувшись в десять утра, я получил ставшую уже привычной кружку горячего кофе и плитку шоколада. Когда я отхлебнул бодрящего напитка, девушка тоже налила себе кофе и села рядом.
— Анджей, а где мы сейчас находимся?
— Недалеко от Олешице, знаешь где это?
— Конечно! Это ведь уже совсем близко! Как хорошо! А когда мы доберёмся до Львова?
— С этим придется подождать, — расстроил я её, — Сейчас вокруг города идут бои и попасть в город невозможно, да и вполне вероятно, что до подхода русских, немцы не смогут его захватить.
— А ты уверен, что русские нападут на Польшу?
— Абсолютно. Но это не нападение, это необходимость не дать немцам поработить украинцев и белорусов.
— Все равно это подло! Удар в спину! Ненавижу их!
Нда. А я ведь так и не сказал ей, что я русский. Почему бы не сейчас?
— А я ведь русский.
— Ты?! Русский!? Как!? — в этот момент лицо девушки как нельзя лучше подходило для иллюстрации словосочетания «когнитивный диссонанс».
— Ну да, родился я в Варшаве, но мои родители были русскими, — спокойно пояснил я.
Какой ужас! — Болеслава рассматривала меня так, будто увидела меня в первый раз. Пока она так смотрела на меня, её лицо отражало обуревавшие девушку эмоции. Наконец она несколько успокоилась и обличающие тоном спросила:
— Наверное, ты очень рад тому, что они захватят Польшу?
— Нет, меня эта ситуация тоже совсем не радует, я же не коммунист, иначе бы уже давно перебрался в СССР. Но в сложившейся ситуации, то, что я русский, может уменьшить мои будущие проблемы.
— Кивнув, — девушка слезла с танка, отошла шагов на двадцать и устроилась под раскидистой елью, обиженно надув губы и показывая всем своим видом, что не желает со мной разговаривать. Ну да ладно, переживем.
Делать мне было нечего и я предался праздному безделью. Просто бросил на траву пару шинелей, лег на спину и смотрел на голубое небо, по которому плыли редкие облака. Вспомнилось, как шесть дней назад Болеслава также была обижена на меня, а я жаловался сам себе на скуку. Смешно. Как говорится, опасные приключения заказывали? Получите и распишитесь! Нет уж, теперь буду не роптать, а наслаждаться каждой минутой ничегонеделания. Даже пушку чистить не буду, а то это стало нехорошей приметой. Однако долго лежать в одиночестве не пришлось, через полчаса на меня сверху улеглась девушка, закрыв своими глазами бездонное небо, и впилась в мои губы. Так мы лежали долго, я не засекал по часам, но, наверное, не менее часа. За это время были опробованы всевозмжные техники поцелуя. Потом, оторвавшись от меня, она легла рядом и, отдышавшись, сказала:
— Прости, я часто бываю невыносимой дурой! — затем, не дожидаясь ответа (да он и не нужен был, после такого-то поцелуя!), она продолжила, — А как мы поженимся, ты ведь не католик? Мне надо будет перейти в твою веру?
— В СССР с этим все просто: брак регистрируют государственные органы, а кто к какой вере принадлежит, не спрашивают.
— А откуда ты всё знаешь?
— Читал много, интересно было, как там люди живут. Но тебе в любом случае сначала надо развестись с Казимиром, если он жив…
