Константин Рокоссовский: По словам мамы, во время парада шел дождь, но дед не стал укрываться под навесом, а оставался с войсками. Парадный мундир промок насквозь, и дома он не мог его снять. Пришлось разрезать по швам. А когда я был мальчишкой, как-то попросил деда, собиравшегося на очередной парад, примерить его мундир. Он улыбнулся и накинул его мне на плечи. Колени подогнулись под тяжестью орденов.
Константин Рокоссовский окончил МАИ, факультет установок летательных аппаратов. Пошел по стопам деда – стал военным, но дослужился только до полковника. Сегодня работает в Государственном НИИ военной медицины Минобороны России. Его мать Ариадна Константиновна Рокоссовская была единственной дочерью маршала и его жены Юлии Петровны Барминой.
Он писал их во время бессонных ночей под Москвой, писал из Сталинграда и прилагал фотографии поверженных фашистских военачальников, писал в автомобиле перед сражением на Курской дуге, писал, вернувшись с передовой в Белоруссии. Послания иногда обрывались на полуслове – он засыпал от усталости, иногда времени хватало только на записку тем же карандашом, с которым работал над картой боевых действий, иногда цензура затирала до дыр названия населенных пунктов и имена командующих. Письма эти, иногда очень личные, полные оптимизма, веры в Победу, стремления поддержать эту веру в близких – моей прабабушке Юлии Петровне и бабушке Ариадне Константиновне, – мы храним как самую драгоценную реликвию. И сегодня, читая его письма, я понимаю, что даже там, на фронте, в самые тяжелые моменты войны он прежде всего думал о семье.
Письмо от 27 июля 1941 года:
