– Это же дикость, – покачал головой американец. – Для женщины найдется более подходящее занятие, чем убивать людей.
– Тебе не понять горцев, американец. Она сражается с неверными вместе со своим народом, – ответил, оскалившись, Шарипов. – И мстит русским за свою семью. В девяносто шестом их дом близ Гудермеса разбомбили русские штурмовики, там погибли три их сестры и пятилетний сын Шамиля. С тех пор они оба сражаются против федералов.
Тринадцать человек, все, что осталось от многочисленной еще считанные часы назад банды, в том числе Уоллес и сам Шарипов, продолжили свой путь на юг, к границе, а четверо их товарищей остались в ущелье, ожидая появления русских. И те не замедлили явиться.
Шамиль Биноев, взявший на себя командование, занял позицию на одном из склонов, вооружившись пулеметом. Он соорудил бруствер из камней, и теперь лежал на земле, нацелив ствол оружия на дно ущелья. Рядом расположились оставшиеся с нм боевики, тоже оборудовавшие себе укрытия и сейчас очередной раз проверяя оружие. Русские, что осмелились преследовать чеченцев в их родных горах, шли навстречу своей смерти, и Шамиль, представив, как будет сейчас убивать этих псов, довольно оскалился.
Первой приближающихся русских заметила Жанна, устроившаяся на вершине скалы, образовывавшей склон ущелья. Накрывшись сверху маскировочной сетью, сделавшей ее почти незаметной с воздуха, девушка поудобнее устроилась на камнях, положив рядом с собой свою винтовку. Ее внимание вдруг привлекло движение в дальней части ущелья, и, прильнув к мощному прицелу, Жанна увидела движущиеся к ним по дну фигуры людей в камуфляже. Бросив взгляд вниз, на своего брата, она увидела, что он уже взял пулемет наизготовку, также заметив противника.
Спецназовцы шли осторожно, внимательно глядя по сторонам, и держа оружие готовым к бою. Их было всего около двадцати человек, и по их поведению было ясно, что в горах они вовсе не новички.
Широкоплечие, казавшиеся еще более крупными и угловатыми из-за тяжелых разгрузочных жилетов, набитых боеприпасами, буквально увешанные оружием, начиная от пистолетов и заканчивая РПГ, эти русские производили сильное впечатление. То были беспощадные и умелые бойцы, не ждавшие, в прочем, пощады и для себя, и готовые сражаться до последней капли крови. Достойный противник, в схватке с которым не стыдно погибнуть настоящему мужчине.
Жанна, плотнее прижав приклад тяжелой винтовки "Штайр" к плечу, неторопливо поймала в перекрестье прицела первого солдата, вооруженного ручным пулеметом. Благодаря цейсовской оптике она могла бы во всех деталях рассмотреть свою будущую жертву, но девушка не желала этого. Она сама боялась признаться себе, что не хочет помнить лица тех, чьи жизни усела отнять, заставляя себя считать их неодушевленными манекенами, и не более того. Задержав на мгновение дыхание, Жанна плавно потянула спуск. Раздался сухой резкий звук выстрела, приклад ударил в плечо, а спустя миг грудь русского разорвалась кровавыми брызгами.
Эхо от первого выстрела еще металось по ущелью, отражаясь от его склонов, а оба отряда уже открыли ураганный огонь из всех стволов. Русские, быстро сориентировавшись в происходящем, хотя и не видя противника, просто стреляли во все стороны, рассчитывая плотным огнем заставить вражеских стрелков замолчать. Чеченцы же, отлично видевшие свои цели, разили точно, за пару секунд убив или ранив шестерых русских, которых их товарищи сейчас пытались, рискуя собой, оттащить в укрытие.
Старшему сержанту Бурцеву, который сам не понимал теперь, зачем вызвался присоединиться к группе спецназа ГРУ, пустившейся по следу отступивших чеченцев, повезло, и первая очередь замаскировавшегося где-то впереди пулеметчика прошла стороной. Он припал к земле, нажав на спуск и выпустив длинную очередь туда, откуда, как показалось Олегу, стреляли мгновение назад. Он не знал, попали ли его пули в кого-нибудь, но пулемет замолчал. А спустя секунду по камню в нескольких сантиметрах от головы сержанта чиркнула единственная пуля.
– Ложись! В укрытие! – на разные голоса закричали спецназовцы, в прыжке уходившие с линии огня, ныряя за камни, вжимаясь в твердую холодную землю. – Засада!
– Орлов, – командир группы майор Беркут привстал из-за валуна, за которым укрылся от пулеметного огня, обернувшись к своим бойцам, которые залегли в стороне. – Заткни пулемет! Сделай его, иначе нас всех здесь положат! Огонь! Вот, суки!
– Понял, командир. Прикройте меня, – прапорщик вскочил на ноги, бросившись вперед, а остальные солдаты открыли шквальный огонь из всех стволов по склонам, заставляя противника укрыться от сотен выпущенных почти не прицельно пуль.
