По возвращении в дом Егора я рада избавиться, наконец, от тёплой тяжелой одежды, и с удовольствием устраиваюсь на диванчике. Он достаёт из холодильника и разогревает какой-то суп. Честно пытаюсь съесть хотя бы полтарелки, чтоб не обижать его, но вкус просто ужасный. Неужели он все время такое ест?
Обедаем тоже молча. Потом я не выдерживаю этой гнетущей тишины:
-- Егор, прости, я тебя чем-то напрягаю? Если хочешь, я прямо сейчас уйду.
Он хмуро вскидывает взгляд:
-- Я вот как раз вообще не хочу, чтобы ты уходила.
-- В смысле? -- удивляюсь я.
-- А... Забудь. -- досадливо машет рукой, и выходит в сени с миской для Линды.
Странный. Возвращается, и взгромождается на жалобно скрипнувшее кресло.
-- Ну что, решила, куда поедешь?
И вот тут я удивляю сама себя. Неожиданно делаю глубокий вдох и выпаливаю:
-- А можно я ещё сегодня останусь?
Увидев его ошарашенный вид, немного тушуюсь:
-- Ну, это, если не помешаю сильно, ты же сам сказал...
На хмуром лице внезапно расцветает искренняя, приятная улыбка, сделавшая Егора намного моложе:
-- Буду очень рад.
-- А ещё можно мне покупаться как-нибудь?
-- Это всегда пожалуйста.
Вытащив откуда-то сверху чистое полотенце, он провожает меня в ванную. Немного поколебавшись, я прошу ещё и чистую футболку (моя, после всех вчерашних переживаний, явно нуждается в стирке).
В ванной обнаруживается обычная душевая кабинка с бойлером. Вода, видимо, поступает из колонки во дворе. Я быстро купаюсь, мою голову, и сразу же чувствую себя гораздо лучше. Будто удалось смыть хоть часть этой противной грязи, в которой вчера извалялась. Только успеваю завернуться в большое банное полотенце, как раздаётся тихий стук, дверь слегка приоткрывается и в неё просовывается мускулистая рука Егора. Повесив футболку на ручку с обратной стороны, он закрывает дверь.
Да, забавно получается. Волосы светлые, лицо немного детское (наверное, из-за носа чуть курносого), так что черно-серый камуфляж с изображением автомата выглядит на мне странно. Особенно в таком размере, когда низ футболки доходит чуть ли не до коленей. Подумав, я аккуратно, чтобы не растянуть, завязываю концы на узел сбоку. Вроде получше.
Егор сидит на кухне за столом, и что-то пишет в блокноте.
-- Тебе надо поработать? -- интересуюсь, подсушивая волосы полотенцем.
-- Да нет. Просто привычка -- когда нечего делать, работаю. Скоро конец месяца. Отпуск, не отпуск, а отчёт сдавать нужно. -- недовольно кривится. -- Вот что ненавижу в этой работе, так это бумажки бесконечные. Хотя, -- откладывает ручку, -- на самом деле, мне и правда надо пойти дров наколоть, а то там маловато осталось уже.
Я согласно киваю, и предлагаю:
-- А может, я поесть что-нибудь пока приготовлю? А то супчик твой закончился.
-- Давай, - откровенно радуется он.
Видно, он ему тоже не сильно нравился. Потом бросает взгляд на мою мокрую голову:
-- А что бы ты хотел? И где какие продукты?
-- А, -- машет рукой, уже натягивая бушлат и направляясь к двери, -- на твоё усмотрение. Я все ем. А все что есть -- в холодильнике, ну или ещё вот на этих полках, -- показывает. -- Хозяйничай на здоровье.
Я улыбаюсь ему, и принимаюсь за дело.
Как хорошо, что можно отвлечься! Начинаю заглядывать во все ящики и дверцы, потом лезу в холодильник. Да-а, негусто. Не могу сказать, что прямо обожаю готовить. Но Рома частенько требовал что-нибудь новое, да поизысканее, особенно для гостей, так что пришлось научиться. А сам частенько в кафе ужинал после работы, ссылаясь на то, что терпеть до дома -- вредно. Теперь-то я поняла, что после работы он удовлетворял вовсе не желудок. Но так или иначе, куховарю я довольно прилично. Но лучше всего у меня по-прежнему получаются обычные домашние блюда, которым мама учила. Вот и сейчас вижу, что как раз борщ получается, пусть и на курице. Уж его-то просто невозможно сделать невкусным!
Для начала только нужно вымыть посуду, которой в раковине собралась целая гора. Справившись, и поставив птицу на бульон, выглядываю в окно. Егор, широко расставив ноги, мощными размеренными движениями работает огромным топором. Хоть раньше мне и не приходилась наблюдать такое занятие, подумалось, что есть в этой картине что-то завораживающее для любой женщины. Может, потому что мужчина показывает свою силу и сноровку, а может, появляется ощущение, что именно ее, свою женщину, он хочет обеспечить теплом и уютом. Хотя ко мне сейчас это точно не относится.
Следующий час проходит в рутинных кухонных заботах, которые привычно умиротворяют и успокаивают расшатанные нервы. Почистить-порезать-обжарить. Случайно нахожу пыльное радио в углу на микроволновке, и оно, к моему удивлению, ловит какую-то музыкальную волну. Так что я режу размороженный укроп, слегка пританцовывая под популярную мелодию, и тихонько подпеваю себе под нос. Так увлекаюсь, что даже не замечаю, как возвращается Егор.
Обернувшись, вижу, что он застыл, прислонившись к дверному косяку, и во все глаза смотрит на меня.
-- Что? -- немного смущаюсь.
-- Прекрасная картина -- очаровательная женщина хозяйничает на моей кухне, -- говорит он, и отводит глаза.
