– С кем встречаться, с кем встречаться, – торопливо проговорил Шурик. – Он вчера дернул, будто на самолет опаздывал. А!.. – вдруг воскликнул он. – Перед уходом он с Юркой шептался.
– Спасибо, Саша, – поблагодарила я его и вышла из кабинета.
Когда я вошла в редакцию, Маринка выскочила из-за стола мне навстречу.
– Я его усадила в твоем кабинете, – доверительно сообщила она, – чтоб глаза здесь не мозолил.
– Он не сказал, что ему нужно?
– Нет, – покачала головой Маринка, – только выспрашивал, где ты вчера была, когда ушла с работы, и все такое.
– И что ты ему сказала? – обеспокоенно спросила я.
– Как что? – выпятила губки Маринка. – Сказала, что ты работаешь по индивидуальному плану и мне не докладываешься.
– Молодец, – похвалила я, – ладно, пойду.
– Кофе принести?
– Я уже пила, а он перебьется, – уняла я альтруистический порыв своей секретарши.
– А он ничего, симпатичный, – шепнула мне Маринка и направилась к столу.
– Сейчас посмотрим.
Я открыла дверь и вошла в кабинет.
На вид визитеру можно было дать около тридцати. Довольно высокий, подтянутый, но не худой, и форма, как ни странно, ему шла. Вот только шевелюра подкачала: у него были большие залысины, которые словно ножом разрезала треугольная челка. Он сидел в кресле, нога на ногу, и с серьезным видом листал «Космополитен», оставленный в кабинете Маринкой. Когда я вошла, он неторопливо отложил журнал и поднялся, приглаживая ладонью свою смешную челку.
– Старший лейтенант Христенко Николай Владимирович, – представился он, – а вы, как я понимаю, Ольга Юрьевна?
– У вас там все такие догадливые? – Я слегка поддела его, чтобы проверить, что он за фрукт.
– У нас там всякие есть, – улыбнулся он, так что на щеках появились ямочки.
Слава богу, чувством юмора не обделен. Я сняла шубу и устроилась за своим столом: как-никак все-таки начальник. Христенко сел напротив.
Достав сигареты, я запалила одну и выжидающе посмотрела на лейтенанта. Он опять суетливо пригладил свою треугольную челку и заерзал на стуле.
– Вчера убили Андрея Николаевича Ежова, – начал он безо всякого предисловия, не отводя от меня пристального взгляда.
– Я знаю, – коротко ответила я, в свою очередь тоже глядя ему в глаза.
– Вот как? – приподнял он прямые широкие брови. – Что вы хотите этим сказать?
– Это я сообщила в милицию об убийстве.
– Почему же вы не остались на месте преступления? – Голос Христенко металлически лязгнул.
– У меня очень напряженный график, – ровным голосом ответила я. – И потом, мне все равно нечего было вам рассказывать. Я пришла к Ежову, как мы с ним договорились, чтобы закончить с ним интервью, начатое накануне. Когда на мой звонок никто не открыл, я дернула за ручку – дверь оказалась незаперта. Ну, я вошла и увидела его. После чего позвонила вам.
– Нет, все-таки интересно получается, – закусил нижнюю губу и нервно тронул свою смешную челку Христенко.
– Согласна с вами, – вяло отозвалась я, предвкушая череду фраз и косых взглядов, продиктованных глупыми подозрениями в мой адрес.
Я глубоко затянулась и не спеша выпустила дым в потолок. Манерно так, раскованно и независимо. Они чуют, эти стражи порядка, с кем имеют дело. Не то что очень умны, тонки и проницательны, скорее под их линяло-синей формой живет какой-то дьявольский, животный, что ли, инстинкт, дающий им возможность распознать того, кто стоит или, как я, сидит перед ними. Христенко, наверное, уже почувствовал, потому что примирительным тоном сказал:
– Хорошо, я верю, что утром именно так все и было. А вечером?
– Что вечером? – наивно подняла я на него глаза.
– Как вы провели вчерашний вечер? – настырно буравил меня Христенко пристальным взглядом.
– Примерно с четырех до девяти я пыталась взять интервью у Ежова.
– А потом?
– Потом поехала домой.
– Вы поехали домой одна?
– Нет, – я скомкала окурок в пепельнице, – со мной был наш редакционный фотограф.
– И вы поехали с ним домой?
– Нет, я подбросила домой его – это в районе Колхозного рынка, – а потом уже к себе.
– Угу, – кивал головой Христенко, – понятно.
Хотя мне было непонятно, что ему понятно.
– Значит, – он как бы пытался подвести итог, – в девять вы были дома?
– Около девяти я въехала во двор, – уточнила я.
– Кто-нибудь видел это?
– Во дворе никого не было, – сказала я, – но, может быть, кто-нибудь из жильцов выглядывал в окно, когда я ставила машину на стоянку. – Ага, – словно обрадовался Христенко, – значит, вы никого не встретили?
– Не совсем так.
– Вы же только что сказали… – торопливо произнес Христенко.
– Я понимаю, куда вы клоните, лейтенант, – я намеренно понизила его в звании, – и не пытайтесь поймать меня на слове. Я сказала, что во дворе никого не было, когда я приехала; когда же запарковала машину, во двор въехал «Опель».
Я не считала себя связанной данным словом с бандитами, как и не собиралась, впрочем, заявлять о происшествии в милицию, но раз уж так получилось… Да и Христенко показался мне толковым мужиком. Короче, я ему все рассказала о своем похищении, начиная с того, как Никита что-то хотел от меня получить в «Матрице», и кончая посещением офиса Рудика.
