– Судя по ее реакции на сообщение о смерти Ежова, которого она, очевидно, любила, она его не убивала. Да и клуб она покинула вместе с друзьями. Они на всю ночь зависли у Клунина. Она может кое-что прояснить. Ведь наверняка бывала у него дома, знает его близких знакомых…
На столе зазвонил телефон.
– Возьми, – кивнула я Маринке.
– Редакция еженедельника «Свидетель», – хорошо поставленным голосом произнесла Маринка в трубку. – Добрый день.
Она замолчала на несколько секунд, чтобы выслушать абонента.
– К сожалению, – удрученно ответила Маринка, – госпожа Бойкова сегодня утром улетела в Куала-Лумпур, куда ее пригласил главный редактор местный газеты для обмена опытом.
Очевидно, у Маринки поинтересовались, надолго ли я отчалила, на что она невозмутимо пояснила:
– Все будет зависеть от того, как госпоже Бойковой понравится в Малайзии. Я думаю, это не выйдет за рамки двух недель.
Маринка наивежливейшим тоном попрощалась и повесила трубку.
– Телевизионщики, – мило улыбнулась она.
– А я и не знала, что ты так ловко меня выгораживаешь, – восхитилась я, сдерживая улыбку.
– Чего не сделаешь для любимого начальника! – Маринка опустилась в кресло. – Зато теперь они раньше чем через полмесяца не позвонят.
– А если узнают, что я в Тарасове?
– Это мои проблемы, – успокоила меня Маринка, – скажу, что самолет на Куала-Лумпур отменили, а пароходом добираться слишком долго.
– Ладно, – махнула я рукой, – если ни у кого нет никаких предложений, тогда все свободны, мне нужно привести в порядок мысли.
– Я начну готовить статью? – спросил Кряжимский.
– Конечно, Сергей Иванович, – кивнула я, – только с окончательным вариантом не торопитесь, пока не узнаете всех фактов. Мы не должны гоняться за дешевыми сенсациями.
Я осталась одна. Прикидывая, для кого мог Ежов накрыть стол в день своей смерти, я выкурила не одну сигарету. Зашла Маринка с кофе, несколько раз появлялся Кряжимский, чтобы уточнить некоторые детали, а я все еще так ничего и не придумала.
Свечи на столе, казалось бы, указывали на присутствие женщины, но у меня почему-то не выходили из головы слова Клунина, поделившегося с Маринкой информацией о том, что Ежов все больше увлекался последнее время особями мужского пола. Если это так, то его гостем в тот вечер вполне мог оказаться мужчина. У меня пока не было даже мало-мальски правдоподобного предположения о мотивах убийства, поэтому выдвигала самые нелепые предположения и отбрасывала их.
Могла бы, например, в порыве ревности убить Вика. Но она провела ту ночь в квартире Клунина. Значит, отпадает и вся их тусовка – они тоже все были там. Пили, баловались кокаином. Теперь-то мне стала ясна причина такой резкой перемены в Викином настроении, когда ее утешал Клунин. Понятно, чем он ее «утешил».
Поплавский, даже если сделать поправку на его голубизну, не мог убить, потому что почти до утра просидел в «Матрице». А если все же незаметно уехал, убил и снова вернулся? Нет, такое долгое отсутствие не могло остаться незамеченным. Да и зачем ему убивать?
Все, хватит ломать голову, решила я, нужно поговорить с Викой. Я оделась и вышла на улицу. Пятое февраля. Первый день Нового года по восточному календарю. Год белого, или стального Дракона, как просветила меня Маринка. Этот мифический персонаж, не имеющий, в отличие от Кабана или Крысы, аналогов в природе, обещал нам множество сюрпризов.
Я затормозила у небольшого магазинчика на улице Горького. У меня опять пересохло в горле. Купив бутылку минералки, я уже собралась сесть за руль, как увидела Поплавского, выгружавшегося из красного «Пежо». Он тоже заметил меня и заулыбался.
– А-а, наша героиня, – пропел он, масляно посверкивая хитрыми глазами.
Достаточно было взглянуть на его сытую, лоснящуюся физиономию, чтобы тоже расплыться в улыбке – таким очевидным было его бонвиванство.
– Здравствуй, – непринужденно поздоровалась я.
– Слышал-слышал, видел-видел, – хохотнул он, обнажая крепкие, хоть и неровные зубы. – Ты как, матушка, не заболела?
– Все обошлось, – хихикнула я, – а сегодня как раз вспомнила о тебе.
– С чем же это связано? – удивленно и насмешливо поглядел он на меня.
– С убийством Ежова, – произнесла я так, будто говорила о карнавале или встрече Нового года.
Поплавский поморщился.
– Жаль парня, конечно, но не фига всякий сброд проталкивать.
– Ты о чем? – не поняла я.
– О ком, скорее, – грустно улыбнулся он. – О Клуне.
– Клуня Ежова не убивал.
– А! – пренебрежительно махнул рукой Поплавский. – Еще признается!
– Да не убивал он! – воскликнула я.
– А ты не кипятись, не кипятись, – снисходительно глянул он на меня, – и не таких раскручивали!
– Я не кипячусь, – отрезала я, – просто знаю, что Клунин этого не делал. Мотива у него не было. Вот Арникову он убил.
– Да ладно, – запахнул он свой шикарный пуховик, – разберутся. Ты вот что мне скажи, – плотоядно и весело посмотрел он на меня, – когда я тебя смогу на рюмку чая пригласить?
– Да хоть сейчас, – лукаво улыбнулась я, – тем более что у меня к тебе разговор есть. Так, ненадолго.
