Врач что-то пробурчала недовольно. Наташа подошла и поцеловала Зину. Зина слабо улыбнулась, довольная, что еще один человек о ней плакал. Разве врач понимала, что это было нужно умирающей - чтобы о ней кто-то плакал. Ничего она не поняла.
Зина лежала ногами к окну, и Наташа приоткрыла окно, чтобы она могла видеть сад и небо, но Зина от боли не могла смотреть. Она дышала хрипло, все с большим трудом.
- Я здесь, Зина, рядом с тобой, - повторяла я, не выпуская ее руки.
- Белые журавли... - сказала она.
Внезапно боль полностью отпустила ее. На лице выразилось такое облегчение, такая отрада, что я обрадованно прошептала :
- Ей легче!
Врач наклонилась, внимательно посмотрела на Зину и медленно закрыла ей глаза. Потом заставила меня отпустить Зинину руку.
- Отмучилась, - сказала Наташа.
Все ушли, а я, ошеломленная, сидела возле тела Зины.
Таинство смерти потрясло меня. Так вот как это бывает! Я сидела часа два. Потом тело отнесли в морг, а я пошла домой.
Рябинину забыли сказать, что его дочь умирает. Когда он утром позвонил, все было кончено.
Его секретарша сказала, что Рябинин долго рыдал у себя в кабинете. Она хотела войти, чтобы как-то успокоить его, но не осмелилась. Значит, и у него пробудилась жалость, а может - раскаяние?
Я была настолько измучена физически и морально, что, приехав домой, даже не поела, а сразу легла в постель и уснула. Я видела сон. Залитую солнцем поляну и на поляне танцующую Зину. На ней было красное, широкое, прозрачное платье, в точности такое, как у нее было у маленькой, лет семи, но Зина была теперешняя - не девочка, а девушка. Как она танцевала! Опьяненная весной и солнцем, она носилась по поляне, почти не касаясь земли, раскинув руки, легко и непринужденно. Лицо ее смеялось и радовалось. И звонили колокольчики. А я стояла, улыбаясь, и смотрела, как Зина танцует, и слушала, как звенят мелодичные, нежные и невидимые колокольчики...
Постепенно звон их стал резок и неприятен. Я проснулась. Звонили к нам. Я вскочила заспанная и бросилась к телефону. Оказывается, звонили в дверь. Накинула на себя платье, отперла дверь, увидела милое, взволнованное, измученное лицо Ермака. Рядом с ним стоял какой-то угрюмый лейтенант. Оба они были в форме и, когда вошли, без приглашения сняли плащи и повесили их в передней. Я, не дожидаясь, когда они разденутся, прошла в столовую и села в кресло. Я была не причесана - ну и пусть. И платье впопыхах надела мятое...
Ермак крепко пожал мне руку, его товарищ холодно кивнул. Они сели на стулья. Ермак сильно нервничал.
- Зина умерла, - сказала я Ермаку.
- Знаю, Владя, ты не спала всю ночь... мне рассказывали. Прости, что тебя побеспокоили, но...
- Я понимаю. Убийцу надо поскорее ловить. Но чем я могу помочь?
Коллега Ермака забарабанил пальцами по столу. Ермак взглянул на него тот перестал.
- Я тебе не представил товарища, - спохватился Ермак. -.Старший лейтенант Суриков.
- Родня художника Сурикова? - апатично спросила я. Должно быть, его об этом спрашивали, он так и дернулся. - Не имеет отношения к делу, - рявкнул он.
- Однофамилец, - мягко сообщил Ермак.
Этот самый Суриков был несимпатичный: какой-то резкий, недоверчивый.
- Ермак Станиславович, разрешите я ее допрошу, - сказал он.
Именно так: допрошу. Теперь дернулся Ермак. Я улыбнулась ему и, прищурив глаза (все почему-то злятся, когда я щурю глаза), повернулась к Сурикову.
- Владлена...
- Сергеевна, - подсказал ему Ермак.
- Владлена Сергеевна... (Меня еще никогда в жизни не называли по отчеству, и я приосанилась.) Вы сказали по телефону товарищу Зайцеву, что Валерий Шутов, по кличке Зомби, ночевал у вас?
- Да.
- Расскажите, как это все было.
Я рассказала. Ермак очень расстроился и даже побледнел. Суриков как-то нехорошо посмотрел на меня, тоже прищурив глаза.
- Владенька, как ты могла его впустить... Этого подонка? - простонал Ермак.
- А как я могла не впустить, если он был... какой-то загнанный?
- В каких вы отношениях с Шутовым? - осведомился Суриков.
Ермак пробормотал что-то не совсем лестное по поводу умственных способностей некоторых работников угрозыска.
- Ни в каких. Я его всего три раза видела.
- Разрешите вам не поверить!
Я любезно разрешила. Суриков окончательно взбеленился и заявил, что ему требуется допросить меня не на квартире, а в деловой обстановке.
- Ты можешь сейчас поехать? - нерешительно спросил Ермак.
- Я еще не ела. Поем, а потом поеду с вами.
- Конечно, поешь! - твердо сказал Ермак.
Я отправилась на кухню и кое-что поела. Выпила чашку кофе. Затем переоделась в своей комнате.
- Где спал Зомби? - спросил Ермак.
- В папиной комнате.
На этом меня препроводили в угрозыск.
Ермак хотел присутствовать при допросе, но Суриков решительно запротестовал. Ермак ушел возмущенный.
Суриков долго и нудно меня допрашивал и еще дольше записывал. Он мне явно не доверял и все пытался "сбить с панталыку", что, естественно, ему не удавалось.
- Придется вас задержать, - сказал он.
