Он вызвал по телефону Ермака и до его прихода расспрашивал, где мы будем жить, почему меняем квартиру. Я успокоилась и объяснила ему, как все получилось. Это папа попросил Ермака поменяться. Причин у отца было несколько. Во-первых, если мама не сможет работать на периферии... ну, если ей станет хуже, куда она вернется? Не в квартиру же, где вторая жена. А к дочери она всегда сможет приехать, и ее ждет прежняя комната.
Во-вторых, Шуре удобнее рядом с Мосфильмом. Может чаще забегать домой.
Я не сказала об этом Бурлакову, но папа еще думал о том, что у нас с Ермаком будут дети. Он знал, что я всегда мечтала о большой, дружной, веселой семье.
Ермак очень удивился, увидев меня в кабинете начальника.
- Что-нибудь случилось, Владя? - спросил он испуганно. Ефим Иванович дал прочесть ему письмо. Ермак прочел и улыбнулся мне.
- А ты испугалась за меня, глупышка? Мне уже года два грозят. Понятно. Кое-кому не по вкусу, что я перехватываю у них кадры.
- Но они грозятся убить?
- Такая уж у меня работа, Владенька. Ефим Иванович, я сейчас располагаю временем... Можно ее проводить?
- Иди, пожалуйста. Ты до завтра свободен. Успокой ее. Когда свадьба-то?
- В будущую субботу,- ответили мы вместе.
- Значит, в субботу гуляем. Будем кричать: "Горько!" Мы простились и вышли в коридор.
- Давай поедем к тем соснам... Нашим соснам. Мы ни разу с тех пор там не были,- предложил Ермак.
Я с радостью согласилась. Мы пообедали в буфете угрозыска. Сотрудники с любопытством поглядывали на меня. Все знали, что Ермак женится на работнице завода приборостроения.
Я рассказала Ермаку, что папу посылают в Англию на ярмарку, со "сборочным центром".
- Ярмарка вряд ли его обрадует,- покачал головой Ермак,- но побывать в Англии ему, наверно, будет интересно!
- Страна Диккенса,- заметила я.
- Она уже давно не страна Диккенса - ничего похожего.
- Ну, страна Пристли, Кронина, Чарлза Сноу, Айрис Мердок, Грэм Грина...
- Да, почему-то мы всегда судим о стране по ее писателям,- задумчиво сказал Ермак.
Мы долго бродили среди высоких, бронзовых сосен. Я не выпускала руки Ермака, сжимала ее все сильнее и сильнее.
Если с ним что-нибудь случится, я не переживу! Теперь я всегда буду за него бояться. Каждый день!
Непонятно, почему я до этого письма не боялась? Наверное, потому, что, рассказывая о своей работе, Ермак никогда не упоминал о тех опасностях, которым он подвергался. О себе он говорил вообще меньше всего. Рассказывал о разных мальчишках и девчонках, которым очень трудно (их потому и зовут трудными) и которым надо помочь. Вот он и ломал голову, как им помочь, как их вовремя отвлечь от всяких морлоков, несущих растление и гибель таким, как Зина Рябинина или Валерий Шутов... Зомби еще не был осужден - ждал суда. Убийцу Зины поймали. Он был исполнителем. Подлинным убийцей был Морлок.
- Не тревожься, Владя, смотри веселее! Ну! - укоризненно сказал мне Ермак.
- Всегда теперь буду за тебя бояться! - воскликнула я, останавливаясь и обнимая его за шею.- Какие-то темные морлоки... Зачем они? Ведь от них только зло людям.
Мы поднялись на холм, откуда было видно далеко, и там решили отдохнуть. Ермак растянулся на траве, а я села рядом.
Шумели сосны на ветру, высоко в небе плыли белые кучевые облака с густыми синими тенями. Впереди голубели подмосковные леса - до самого горизонта.
А Ермак говорил о том, как он меня любит, и как хорошо жить на свете, и какая долгая впереди жизнь.
- В двухтысячном,- сказал Ермак,- мы будем еще молодые. Тебе, Владька, сорок лет, а я буду чуть старше твоего отца. Еще работать и работать. Скажи мне... жена моя, ты любишь людей?
- Я буду учиться любить их на деле, не на словах.
...Мы приехали сюда еще раз в ясный осенний день и бродили вдвоем до вечера - муж и жена. Я была очень счастлива! Радость пребывала со мной. Единственно, что омрачало мое счастье,- это вечный страх, что я могу потерять моего мужа.
К нам скоро приезжают сестра Ермака Ата, а с ней Виктория Александровна, ее свекровь, заменившая в трудном детстве Ермака и Аты родную мать. Мы отведем им папину комнату. Мне очень хочется узнать их поближе.
Санди пишет, что скоро вернется из плавания (вы помните, он океанолог) и тоже заявится к нам. Он будет работать в Московском океанографическом институте.
Мама пишет мне письма. Она довольна своей работой. Ее крайне поразило, что папу командировали в Лондон. "Простой рабочий, и вдруг - в Англию..."
Я надеялась, что мама после стольких потрясений многое передумает, но, кажется, она так никогда ничего и не поймет.
Папа пишет длинные письма мне и Шуре. Ему до чертиков надоела ярмарка, где он дает объяснения всяким фирмам, что есть "сборочный центр".
В Лондон он уехал сразу после нашей свадьбы. На свадьбе было очень весело. Пришли все мои подруги, Ермаковы друзья, вся наша бригада в полном составе и, разумеется, Мария Даниловна. Жаль, что Даниил не пришел: не мог себя пересилить. Я уж потом- радовалась за него, что он не пришел: слишком часто кричали "горько". Ему было бы действительно горько, а мне при нем было бы неловко целоваться с Ермаком.
