– Джейкоб, она умерла не из-за тебя! Благодаря тебе у нее был шанс выжить!
– И я лишил ее этого шанса!
– Ситуация была безвыходная! Господи, да вообще чудо, что погибла только она!
– Останови вон там, – сказал Страйкер, когда они подъехали к середине моста.
Фелиция остановила машину и включила аварийку, чтобы не создавать на дороге опасную ситуацию. На заднем сиденье лежал принесенный Страйкером букет белых роз.
Страйкер взял цветы и вышел из машины.
С той жуткой ночи Хеллоуина он уже раз десять приезжал сюда, на место, где произошла трагедия, стоял на мосту и молча раз за разом прокручивал события в голове. Каждую секунду, каждое мгновение. Детектив посмотрел туда, где стоял фургон, где находились Шен Сан и девочки, вспомнил густой туман и яркие огни фар.
Как будто на внутреннем экране его сознания показывали бесконечный кинофильм, кадры из которого сопровождали его днем, а ночью появлялись в кошмарных снах, заставляя просыпаться с первыми лучами утреннего солнца, так и не отдохнув.
– Джейкоб…
– Что? – заморгав, обернулся он к Фелиции.
Она сидела в машине, припаркованной на правой полосе.
– Просто у тебя было такое странное выражение лица…
– Я… задумался.
Спустившись на несколько метров вниз по мосту, он развернулся и попробовал пройти весь путь заново, оценивая оправданность своей тактики: как он подошел к фургону, положение его тела по отношению к стрелку, его действия, когда Кортни упала и Шен Сан кинулся к Рейн. Снова и снова он прокручивал все подробности, пока в висках тупыми ударами не начала пульсировать боль.
Вконец обессилев, он подошел к перилам, через которые бросился с моста Шен Сан со своей последней жертвой. Обычно Страйкер оставлял цветы рядом со стальными перилами, но сегодня подошел к самому краю и посмотрел вниз, на бурные зеленоватые волны залива. Букет выскользнул у него из пальцев, и Страйкер принялся считать секунды до того момента, как цветы достигнут воды.
Четыре с половиной.
Детектив нахмурился. Перед тем как упасть в ледяные суровые волны и погибнуть в водовороте, Рейн, должно быть, испытала невероятный ужас. Он снова и снова отсчитывал секунды, которые занимало падение, думая о том, что ему предстоит еще один подвиг. Состояние Патриции Кван стабилизировалось, сообщил полиции доктор Адлер, вскоре ее должны вывести из искусственной комы.
А потом Страйкеру придется сообщить ей о смерти Рейн. Теоретически детектив мог бы попросить сделать это кого-нибудь из патрульных, но поступать таким образом он не собирался. Ведь Рейн погибла из-за того, что он потерпел поражение.
Так он и скажет Патриции.
К Страйкеру подошла Фелиция и погладила его по спине. Он сбросил ее руку – не потому, что ему было неприятно ее прикосновение: просто до сих пор болели ребра, переломанные той ночью ударами пуль о бронежилет.
– Все кончено, – тихо сказала Фелиция. – Ни Рейн, ни Шен Сан Суне уже не вернуть. Джейкоб, ты должен смириться с этим.
Страйкер молча смотрел на волны, на узкую песчаную полоску берега к юго-востоку от заповедника. Там водолазы шесть часов спустя нашли тело Рейн.
Тело Шен Сан Суне так и не нашли, и Страйкер сомневался, что когда-нибудь найдут.
Стрелок появился в его жизни, будто дух из другого мира, а потом так же внезапно исчез. Тихо и беззвучно растаял в воздухе, словно призрак.
От этой мысли у Страйкера по спине пробежали мурашки, и он вспомнил последнюю фразу стрелка: «История движется по кругу. Прошлое и есть будущее».
Теперь детектив понял, что имел в виду киллер: однажды, в этой жизни, а может, и в следующей их пути пересекутся. Страйкер надеялся, что древняя китайская поговорка окажется не права. Бог свидетель, перенесенных страданий ему хватит еще на пару жизней.
Но если такая встреча все-таки произойдет, он будет готов.
– Ты в порядке? – дотронулась до его плеча Фелиция.
– Более чем, – кивнул он. – Для начала – я жив, – добавил он, притянул ее к себе и поцеловал долгим, страстным поцелуем.
Когда он наконец отстранился от Фелиции, то увидел, что ее лицо заливает румянец.
– То есть мы снова вместе? – улыбнулась девушка.
– Скажем так, – подмигнул ей Страйкер, – шоколад теперь тебе не понадобится очень-очень долго!
