Мы вытащили лодку из воды и утащили ее за камни, на мягкий песок. Инструктор приказал нам выполнить два набора отжиманий и послал обратно – туда, откуда мы пришли. Еще два раза мы бросались на скалы, действуя медленно и неуклюже, и я полагаю, инструктор так и не прекращал кричать на нас и бранить на чем свет стоял. В конце концов нам пришлось бежать с лодкой назад по пляжу, оставить ее на песке, а потом вернуться в прибой и сделать несколько подходов «кроля» с опущенными в воду головой и плечами и несколько подходов отжиманий в прибое. Потом приседания. Еще двое выбыли.
Эти ребята стояли рядом со мной. Я отчетливо слышал, как инструктор давал им еще шанс, спрашивал их, не хотят ли они передумать. Если так, их просили вернуться в воду.
Один заколебался. Сказал, что, может быть, он продолжит, если вместе с ним пойдет и другой парень. Но тот был непреклонен. «С меня довольно этого дерьма, – сказал он, – я пошел отсюда».
Они выбыли вместе. Казалось, инструктору на них было глубоко наплевать. Уже позже я узнал, что, когда человек уходит, ему всегда дают второй шанс, и даже если он им воспользуется, то все равно так и не доходит до конца. Все инструкторы это знают. Если даже мысль об уходе закрадывается в голову курсанту, он уже никогда не станет «морским котиком».
Я думаю, что эта тень сомнения навсегда загрязняет мысли. И, отдуваясь, потея и бегая туда-сюда по этому пляжу в первую ночь адской недели, я это ясно осознал.
Я понял это потому, что мысль об уходе никогда бы не появилась в моей голове. До тех пор, пока солнце встает на востоке и заходит на западе. Вся боль, перенесенная в Коронадо, не могла отравить этой мыслью мой мозг. Я мог потерять сознание, перенести инфаркт или поймать шальную пулю. Но я бы никогда не ушел.
После того как ушли эти парни, мы опять принялись за работу. Подняли лодки над головами для пробежки к столовой – всего лишь еще полтора километра. Когда я добежал, то был очень близок к тому, чтобы упасть замертво, как никогда близок. Нас все равно заставили отжиматься, поднимать и опускать лодку, – я думаю, чтобы нагулять аппетит.
Наконец нас отпустили на завтрак. За девять часов, которые прошли с момента начала адской недели, мы потеряли десять человек – всего девять часов с той минуты, как кричащие во все горло автоматчики вывели класс 226 из кабинета, девять часов с тех пор, как мы спокойно сидели в сухой одежде в теплом помещении и более-менее чувствовали себя людьми.
Эти девять часов кардинально изменили жизнь и восприятие тех, кто больше не мог этого выдержать. Я сильно сомневаюсь, что и остальные будут когда-нибудь прежними людьми.
В столовой некоторые курсанты сидели, словно контуженные. Они даже не двигались, просто уставились на свои тарелки, будто не способны были нормально функционировать. Но я не входил в их число. Я чувствовал себя так, словно был на грани истощения, и набросился на яйца, тосты и сосиски, которые нам подали, наслаждаясь едой и свободой от криков и команд инструкторов.
Просто я наслаждался каждой секундой спокойствия. Через семь минут после того, как я закончил свой завтрак, сюда подошла новая смена инструкторов, и опять начались крики и шум.
«Ну все, детишки, – поднимаемся и выходим отсюда. Давайте продолжим. На улицу! Сейчас же! Вперед! Вперед! Вперед! Давайте начнем день правильно». Начнем день! Этот парень что, с ума сошел? С нас все еще капала морская вода, мы были покрыты песком с ног до головы и не спали всю ночь, вымотавшись до изнеможения.
И вот тогда я осознал: действительно, адская неделя была беспощадной. Все, что мы о ней слышали, было правдой. «Ты думаешь, ты силен, парень? Тогда вперед, докажи нам это».
Мы взбирались на песчаную дюну, помогая друг другу. Мы поднимали тех, кто падал, поддерживали тех, кто едва мог идти… крещение огнем, которое уменьшило класс 226 больше чем в два раза, закончилось. Никто даже не подозревал, что все будет настолько плохо.
Мы построились рядом со столовой и подняли лодки над головами. Теперь было понятно, что без них мы никуда не пойдем. Как банкиры носят свои портфели, как модели не выходят из дома без своих портфолио с фотографиями, так и мы бегаем, таская лодки над головами. Это такое правило адской недели.
