– Eia. А Император получил хоть грош?
– В верном направлении мыслишь, Гессе, – одобрил Сфорца. – Стало быть, последний мозг еще не загубил на оперативной службе… Угадал. Передавать деньги нашему венценосцу я, разумеется, не стал; фактически я предложил Джанни заплатить мне, обещая все устроить. А деньги и нам самим пригодятся – у Конгрегации назревают немалые и крайне затратные планы на ближайшее будущее, о которых, если будешь хорошо себя вести, я расскажу в свое время.
– Планы на сто тысяч?
– Их может и не хватить, – вздохнул Сфорца. – Однако отвлекаться не будем; как я тебе уже сказал – об этом позже, если все сложится должным образом. Сейчас о главном.
– Да, – многозначительно согласился Бруно. – О тайном начальстве над Папой. Что это за личность, если в его руках такая власть и Папа так ему доверяет?
– Их семьи дружили домами еще с прошлого поколения, – пояснил кардинал. – И крепко дружили.
– Однако одного лишь тесного знакомства и удачного случая мало, чтобы вот так руководить половиной Европы. Откуда он такой взялся? Что он такое?
– Он – весьма одаренный человек, вот это можно утверждать с уверенностью. Он ровесник Папы, ему тридцать семь, и жизнь к этим годам он прожил весьма насыщенную. Его зовут Бальтазар Косса…
– Уф-ф, – проронил Курт тихо, зябко передернув плечами. – «Бальтазар»… На это имя у меня уже образовалась стойкая
– Не думаю, – возразил Висконти, – что советник Папы является одним из трех неуловимых организаторов малефицианского подполья в Империи.
– А это вне зависимости. Когда ты в последний раз встречал еврея по имени Иисус?.. Думаю, была б их воля – они и Навина бы переименовали принципа ради.
– Уверен, – усмехнулся Бруно, – что у многих обитателей Империи возникает подобный же неврастенический прострел в области сердца, когда они встречают кого-то с фамилией «Гессе».
– Если вы завершили
– А почему оное расположение имеет место сейчас? – не дослушав порицания, усомнился Курт. – Ваш коррумпированный визирь впрямь верит в то, что Император намерен ради Ватикана рвать задницу на мальтийский крест?
– Он верит в себя, – ответил за кардинала Висконти, и Сфорца, помедлив, кивнул:
– Сказано верно. Что же ответить тебе всерьез, Гессе, не знаю. Возможно (и даже, думаю, наверняка) он осознает, что Император, по сути, управляет немногим в государстве, что им руководит Конгрегация…
– …а Конгрегацией вы.
– Да. Как он – Папой и Ватиканом. Быть может, Косса не слишком активно вмешивается в германские дела, так как полагает, что я, как и он сам, всего лишь нашел себе хорошее хлебное место и, подобно ему, претворяю в жизнь свои тщеславные мечты о власти. Как уже говорилось, враждебности вот уже два поколения Императоров германский трон не проявляет, в прения с Римом не вступает, все папские повеления касаемо церковной жизни и материальных вопросов не оспариваются, и у него попросту нет причин видеть во мне (и, шире, в Конгрегации и Империи) врага. «Гибеллины», «гвельфы» – все это больше для подданных, сам же германский трон ведет себя вполне благожелательно. Возможно, упомянутые тобою перипетии человеческой психики также имеют на Коссу свое влияние: наши с ним истории жизни уж больно схожи, и он вполне может переносить на меня часть своих мыслей и побуждений.
– Доверенное лицо Папы – бывший разбойник?
– Напрасно усмехаешься, Хоффмайер, – серьезно отозвался кардинал. – И не столь уж это редкое явление, когда прямиком из кондотьеров прыгают в монахи.
– Итак, он бывший тать и грабитель.
– Пират, – поправил Сфорца. – И весьма удачливый. Успел пройтись по всему Средиземному морю, побывать и в Берберии[66], и в Европе – Италия, Франция, Испания. Ушел пиратствовать еще мальчишкой – и четырнадцати не было; потом был перерыв – пять лет учился на юриста, как говорят, по настоянию матери, ввязался в историю с любовницей высокопоставленного чинуши, напал на представителей власти, был арестован, бежал, снова пиратствовал… В определенных кругах о нем легенды ходили.
– И какое жестокое разочарование постигло сего неправедного, что он решился податься в священство?
– Постигли побережные крестьяне, отловившие его однажды после шторма, разбившего его корабль. Тюрьма его постигла, Гессе, и вполне понятный итог впереди. По воле случая в той же тюрьме оказался и тогдашний Папа, который как раз пытался выбить из своих бывших кардиналов признание в измене. Другой занимавшей Папу проблемой были войска авиньонского конкурента, которые уже почти вошли в город. Как я и говорил, о Коссе слагали сказания, а Папе, недавно взошедшему на престол, критически недоставало толкового полководца.
– Прощение и сан в обмен на службу, – подытожил Курт; кардинал кивнул:
