Утверждение правды полностью

– Боюсь предположить, – проговорил он мрачно, – однако, раз уж речь у нас с вами, госпожа фон Рихтхофен, идет о тайных грешках Его Преосвященства фон Нассау, логика подсказывает, что заказчиком, по вашему мнению, был архиепископ. Я верно понял ваш «Exordium»?[28]

– Вполне, – кивнула Адельхайда серьезно; он нахмурился:

– Доказательства этому у вас имеются? Не скажу, что меня подобная новость ошеломила бы, что в моих интересах ратовать за обеление доброго имени сего священнослужителя, однако подобное обвинение – не шутка, и свидетельства должны быть вескими.

– Я не стала бы с таким победоносным видом сообщать вам о своих достижениях, не будь у меня таковых, Ваше Величество. Разумеется, доказательства у меня есть, и весьма убедительные. И это – кроме его собственного признания.

– Вот она, кульминация, – напряженно констатировал Рудольф. – Я бы сказал, что у меня захватывает дух от услышанного. Архиепископ Майнца – фальшивомонетчик! Господи, какой шикарный получился бы судебный процесс… Продолжайте, я слушаю вас, госпожа фон Рихтхофен. Как вы его раскрыли?

– Откровенно говоря, это было несложно, – передернула плечами та. – В своем поместье Его Преосвященство возжелали выстроить вторую кузню, причем, по слухам, в отдалении от прочих хозяйственных построек. Работа в ней не кипит днем и ночью, лишь несколько часов пару раз в пару недель, и кузнец был привезен им нарочно для работ именно в этой второй кузне. Для чего она понадобилась ему, если даже и первая дымит лишь от случая к случаю, а торговлей кузнечными товарами архиепископ не занимается?

– Как вы все это узнали?

– Выпить и поболтать, Ваше Величество, любят не только суровые наемники и обшарпанные конюхи – женская часть замковой обслуги также не прочь провести свободный день в трактире в компании такой же отдыхающей. Особенно когда платит отдыхающая.

– Кузня… – повторил Рудольф задумчиво. – И все? Это единственные найденные вами следы совершенного им… м-м… преступления?

– Expressa sceleris vestigia[29], – возразила она. – И не забывайте о признании. И в конце концов, ведь я сказала же вам, что он готов к сотрудничеству? Неужто господин архиепископ сдался бы, если б против него не было собрано доказательств явных и неоспоримых?.. Да, Ваше Величество, кузня. Я осмотрела ее. В ней все необходимые приспособления для печати талеров, включая довольно мастерски сооруженный пресс, где и укреплена изготовленная майнцским гравером форма.

– Любопытно было бы узнать, сколько фальшивых талеров этот пройдоха успел выбросить в обращение.

– Строго говоря, – возразила Адельхайда, – изготовляемые им талеры не являются в полной мере фальшивыми. Серебро в монетах настоящее и даже ничем не разбавленное. Он просто преобразовывал одни денежные знаки в другие, подгоняя по размеру и весу и меняя оттиск.

– В таком случае не наградить ли мне его в довесок? – мрачно усмехнулся Рудольф. – Он избавил меня от расходов, связанных с печатанием очередной партии. Даже взял на себя обеспечение материалом… Вы сказали – кузня была вами обыскана? Как?

– О, Ваше Величество, – улыбнулась та легкомысленно, – замковые стены вовсе не столь неприступны, как предполагается, и проникнуть за них – задача вполне исполнимая.

– Вы тайно пробрались в охраняемое имение архиепископа? – недоверчиво уточнил он. – Я ко многому в вас привык, однако…

– Я, – вздохнула Адельхайда снисходительно, – могу войти и в Карлштейн так, что ни ваша стража, ни вы меня не увидите, и, поверьте, это не так уж сложно.

– Верю, – с внезапным унынием согласился Рудольф, припомнив вдруг, что, помимо морального облика майнцского архиепископа, намеревался обсудить по завершении ее доклада. – Как я понимаю, получив доказательства его вины, вы пришли к нему уже открыто, припугнув оглаской?