— Чувство локтя — это хорошо, — вздохнул Курт. — Этому вас учили, благодаря этому группа выживает… Но сегодня от него придется отрешиться, парни. Мне крайне неприятно об этом думать, но придется подумать и вам: множество признаков указывают на то, что один из вас полчаса назад стрелял в наследника Империи, которую Конгрегация пытается выстроить вот уже более тридцати лет. И вряд ли это было сделано на спор, от скуки или потому, что Его Высочество отбил у покушавшегося возлюбленную. То есть, возможно, среди нас — предатель. Изменник. Человек, служащий тем, против кого Конгрегация призвана бороться. Тем, кто отнимает жизни, рушит Порядок и глумится над всем, созданным Господом. Тем, кто убивал ваших товарищей. Хочу, чтобы вы над этим задумались и отвечали на мои вопросы честно, прямо и без попыток выгородить. Это не гвоздь на стуле наставника, не уж, подброшенный в постель, не шалость, которую принято покрывать из чувства общности. Это — понятно?
— Да, майстер Гессе.
— Итак, ты не знаешь, был ли все это время Уве в комнате.
— Не знаю, — нехотя ответил фон Дюстерманн.
— Id est, — вздохнул Курт, — единственное, что можно сказать с убежденностью, так это то, что никому не известно, где каждый из вас был полчаса назад.
— Из трапезной
— Зато есть выход во внутренний двор. А из внутреннего двора есть ход
— Тогда он столкнулся бы во дворе с Хельмутом.
— Ты учил этих парней таиться от стригов и красться мимо магов, чующих мысли. Захотел бы — не столкнулся б… Хорошо, — подытожил Курт, обведя взглядом помрачневших бойцов. — Пока всё. Спустя время, уточнив кое-какие детальности, я еще возвращусь переговорить с вами снова, а пока — будьте здесь. Все пятеро. Не выходить никуда и никому. Это — понятно?
— Да, майстер Гессе, — снова ответили разом пять голосов, и он, кивнув, сгреб со стола злополучный сверток с арбалетом, развернулся и вышел в коридор.
— И это все? — с затаенным возмущением осведомился фон Редер, почти захлопнув дверь за их спинами. — Ради этого вы так рвались сюда? И что же, скажите на милость, вам удалось выяснить?
— Аd minimum то, с кем мне предстоит иметь дело. Двоих я знаю лично — доводилось пересекаться на нескольких операциях, то есть, по крайней мере о ком-то из них у меня уже есть некоторое представление. О прочих кое-что знаю со слов других служителей. Id est, есть о чем подумать… Альфред, — придержав за локоть уже темного, как туча, инструктора, спросил Курт, — что с охраной? Как я понимаю, их перемещение по лагерю никто не контролирует? Где и как отдыхает смена? Как далеко от того хода на крышу?
— Комната одна на всех, — с усилием отозвался тот. — В северной части. От той лестницы далеко. Очень далеко. Да, если кто-то из них пожелает, он сможет пройти по зданию, не попавшись никому на глаза. Кроме тех, что на внешних стенах. При условии, что он сумеет незамеченным покинуть комнату на глазах остальных.
— Как часто меняется здесь охрана? Я разумею — ведь они не сидят в лагере безвылазно? Они ведь сменяются свежими людьми?
— Эти здесь уже пять месяцев. Через месяц прибудут другие.
— Опросить охрану надо, — помедлив, подытожил Курт, задумчиво глядя под ноги, — однако явно не в качестве подозреваемых…
— Это почему? — неприязненно осведомился фон Редер; он передернул плечами:
— Пять месяцев назад они прибыли сюда. Тогда еще никто не знал и даже не мог предполагать, что наследник будет здесь. Допустить же, что один из них, будучи предателем, сидел здесь «на всякий случай», можно, но связаться с ним при этом, дабы передать «заказ» на принца, было бы, мягко говоря, крайне затруднительно… Показывай дорогу, — кивнул Курт, слегка подтолкнув инструктора в плечо. — Прежде заглянем к ним — навряд ли это займет много времени, а после побеседуем с отцом Георгом.
Барон, не пытаясь скрыть недоверчивой гримасы, двинулся вслед за молчаливым Хауэром первым. Курт тоже шагал молча, задумчиво глядя под ноги. Предстоящий разговор с охраной лагеря явно будет пустой тратой времени; согласно всем предписаниям по ведению следствия, он должен состояться, однако ожидать хоть какой-то полезной информации от общения со стражей явно не стоило. И уже упомянутый факт был тому причиной, и также то, что находилось казарменное помещение в другой половине корпуса, откуда до крыши вела отдельная лестница, дверь к которой благодаря такой отдаленности можно было успеть преспокойно запереть, пока следователь с компанией метался по лагерю, и каковой явно не воспользовались, судя по прочим уликам…
Беседа со стражей прошла скорей и проще, чем с бойцами зондергруппы, можно сказать, даже как-то уныло и скучно. Каждого из стражей Курт знал лично, каждый из них знал о присутствии в лагере высокопоставленного гостя, и все они в последние четыре часа находились в казарме, бодрствуя и никуда не выходя. Добраться же до крыши и покинуть ее незамеченным никто из тех, чья очередь была нести дежурство на стенах, не мог физически, что означало полную и непреложную невиновность всей стражи учебного лагеря.
