Старый дворец сейчас всего более походил на тот самый муравейник, в котором кто-то пошуровал веткой. Сверхъестественные, ужасающие и невероятные новости обсуждались всеми и везде, от прислуги по углам до именитых гостей в своих комнатах, в путешествие по которым Адельхайда и отправилась, натянув маску участливости и заготовив несколько вступительных фраз для задушевных бесед с сестрами по сословью и несчастью, чьи имена помнила исключительно по долгу службы. Спешно розданные во временное владение гостей комнаты находились в разных концах замка, порой и на разных этажах, и Адельхайда, совершая свою миссию милосердия, обрела возможность, а главное — достоверный предлог для того, чтобы обойти королевской дворец вдоль и поперек, подолгу задерживаясь в коридорах и переходах (ведь пострадавших такое множество, и как решить, кого навестить и поддержать в горе следующим?), заглядывая в залы (а вдруг там собрались дамы, чтобы совместной беседой исцелить душу?), возвращаясь на только что покинутый этаж (как можно было забыть поинтересоваться у госпожи фон N, не нужно ли ей какой-либо помощи!)…
Инквизиторы попадались на глаза неизменно. Поначалу оба провожали ее подозревающими взглядами, однажды беседовавший с нею следователь прямо справился о причинах ее перемещений по замку; после четвертого столкновения в одном из коридоров Адельхайда остановила майстера инквизитора и долго, с невыносимо серьезным видом, передавала ему «важные сведения, имеющие несомненное значение для проведения расследования» — а именно, описание саламандры, которую видели на трибунах перед взрывом и о которой оба следователя наверняка уже слышали не один и не пять раз. При попытке распрощаться инквизитор был ухвачен под локоть и вопрошен о том, почему столь существенная информация совершенно не интересует служителя Конгрегации. Учтиво, но настойчиво вывернув руку из пальцев госпожи фон Рихтхофен, тот коротко поблагодарил за столь рьяную готовность к сотрудничеству и желание помочь следствию, столь же немногословно пояснил, что информацию госпожа фон Рихтхофен излагает в некотором роде известную, однако заверил, что никто не станет возражать, если госпожа фон Рихтхофен и в будущем станет излагать любые ставшие ей ведомыми новости, слухи или собственные подозрения.
Теперь, встречаясь с Адельхайдой в коридорах или сталкиваясь у дверей комнат, господа следователи смотрели на нее скорее с хорошо скрытым раздражением и тщились пройти мимо поскорее, сторонясь любых разговоров. Когда же, проходя через малую залу, она увидела одного из дознавателей беседующим с двумя приятелями наследника, майстер инквизитор ненароком развернулся к ней спиною, дабы избежать даже необходимости приветствовать в очередной раз неугомонную госпожу фон Рихтхофен. Приближенные Фридриха стояли к ней вполоборота, задумчиво глядя один в окно, другой себе под ноги, и ее, видимо, не заметили вовсе, продолжая что-то негромко рассказывать.
Адельхайда приостановилась, глядя в лица юных оболтусов, никогда до сих пор не являвших иного выражения, кроме легкомыслия и иронии. Рассмотреть мелочи мимики из такого положения было невозможно, однако явственно было различимо, что лица обоих серьезны, напряжены и даже словно не похожи сами на себя. Инквизитор что-то спросил, один из оболтусов, нахмурясь, качнул головой, ответив, и замер, когда в поле его зрения попала Адельхайда. Два мгновения оба стояли неподвижно; она — изумленная никогда прежде не виданной тяжестью в этом взгляде, он — напрягшийся, словно перед ним внезапно возникло некое чуждое, враждебное существо…
Когда к Адельхайде обернулся следователь, она уже уходила прочь, ощущая спиной неприятные пристальные взгляды.
Помощница, когда Адельхайда возвратилась в свои покои, обнаружилась сидящей на постели, спустив ноги и поддерживая голову ладонью, будто портовый рабочий после бурной ночи. На вошедшее начальство Лотта взглянула с вялой вымученной улыбкой, неопределенно известив:
— Вот…
— Что-то нужно? — уточнила Адельхайда, торопливо приблизившись, и та осторожно качнула головой:
— Нет, просто пытаюсь вернуться к жизни. Хотела постараться встать… но что-то не ладится.
— О, Господи, — вздохнула она, ухватив помощницу за плечо, и, коротким движением развернув, насильно уложила обратно. — В постель, дуреха. И помолись на досуге в благодарность за спасение. Всего б еще несколько мгновений ты задержалась там, меньше десятка — и какая-нибудь из этих досок снесла бы тебе голову.
— Уже молилась, и не раз, — серьезно откликнулась та, примостив убереженную голову на подушку, и нахмурилась: — Что с тобой? Будто привидение увидела.
— Да, — согласилась Адельхайда, присев на краешек кровати. — Я его и сейчас вижу.
— Я оценила шутку, — без улыбки констатировала помощница, на мгновение утомленно опустив веки. — А все же?
— Сдается мне, приятели нашего принца копают под меня.
Лотта распахнула глаза, уставясь на нее недоверчиво и с изумлением, уточнив скептически:
— Не поняла. Эти два обалдуя? В каком смысле?
