— Могу привести вам по десятку подобных примеров на каждое из ваших занятий, — продолжил инструктор, — однако понапрасну слов тратить не стану. Просто поверьте в то, что я знаю свое дело. Мне доверяют себя лучшие люди Конгрегации, в конце концов, и что ж — вы полагаете, что все они настолько тупы, чтобы из года в год приезжать сюда за моими тупыми советами и наставлениями?
— Нет, — вынужденно признал Фридрих, сумев, наконец, распрямиться, но все еще дыша тяжело и сипло. — Просто я хотел бы понимать смысл того, что делаю. Иначе не привык.
— В чем смысл существования человека на земле? — немедленно отозвался Хауэр, и тот, нахмурясь, переспросил:
— Что?
— Я, вроде, выразился по-немецки; уж прошу прощенья, иным наречиям не обучен.
— Это переходит все границы… — начал фон Редер недобро, и наследник вскинул руку, оборвав:
— Ульбрехт!
— Так в чем смысл человеческой жизни, Ваше Высочество? — повторил Хауэр настойчиво; тот пожал плечами с плохо скрытой растерянностью:
— Не знаю.
— Так отчего б не пойти да не удавиться? — предложил инструктор доброжелательно. — Если уж в ваших привычках не делать того, смысла чего не понимаете, что ж все еще живете на белом свете?
— Хорошо, — явно начиная злиться, кивнул Фридрих, скосившись в сторону Бруно. — Тогда так: смысл существования человека в достижении Царствия Небесного. Вот рядом с «моим кумиром» инквизитор-священник, пусть подтвердит. А это в жизни смысл неплохой, верно?
— Верно, — согласился Хауэр без запинки. — Отличный смысл. Прекрасная цель существования для христианина, а тем паче для христианнейшего из правителей. А как достигается Царствие Небесное?
— Знал бы — уже, наверное, достиг бы.
— Надеюсь, ваше неведение продлится еще долго — вы нам нужны на нашей грешной земле; что, вообще, за необъяснимые самоубийственные наклонности у будущего Императора?.. Итак, вы не можете сказать, что должен сделать человек, дабы угодить к Господу Богу в чертоги.
— Не могу, — согласился Фридрих, явно с трудом сдерживая раздражение: то, что инструктор своими внезапными проповедями готовит ему подвох, он явно понимал, но не мог увидеть или угадать, в чем заключается его каверза. — Но могу спросить совета — у уже мною упомянутого священнослужителя в должности помощника инквизитора.
— Замечательно, — одобрил Хауэр. — Это тоже очень по-королевски. Весьма разумно пользоваться услугами советников, когда самому ничего не приходит в голову или надобно переложить на другого ответственность за неверное решение… Так что ж должен сделать человек, дабы достичь Небесного Царствия, Хоффмайер?
— Что бы я ни ответил, — предположил Бруно с усмешкой, — из моих слов вы в любом случае сделаете нужное вам заключение. Вы его сделаете, даже если я промолчу, так, Альфред?
— Вывод? отвечай.
— Ну, хорошо… Скажем так. В течение своего земного бытия человек должен стать лучше, чем был. Или, точнее, это действие постоянное — завтра становиться лучше, чем был вчера.
— Вот, — удовлетворенно заметил инструктор, и Фридрих с подозрением нахмурился. — Точней и не выразишься; что тут скажешь — инквизитор…
— Извините, Ваше Высочество, — развел руками помощник, обратившись к наследнику. — Не моя вина, если он вывернет эти слова в угодную ему сторону. Вы сами спросили совета.
— Учтите это на будущее, — поддержал Хауэр, — прежде чем обращаться за рекомендациями к кому попало: в будущем дело может оказаться куда серьезней, нежели пререкания с наставником… Итак, вы согласны с таким убеждением?
— Что бы там вы ни выдумали, майстер Хауэр — да.
— Просто превосходно. Убеждение отменное. Всецело с ним согласен.
— Это настораживает, — чуть слышно пробормотал Фридрих.
— Человек, который себя не совершенствует, не желает совершенствовать — не человек, так, тварь, словесная, но безмозглая. Здесь — согласен. Человек должен становиться лучше… в чем?
— Во всем.
— «Во всем»! — повторил наставительно Хауэр, торжественно вскинув палец. — Первым делом — в том, к чему его приставила судьба.
— Судьба приставила меня быть пятым ребенком в неимущей семье, — возразил Бруно. — Если б я совершенствовался в этом, сейчас сделал бы неплохую карьеру грузчика. Или попрошайки.
— Ваш первый союзник, — сообщил инструктор доверительно, кивнув в сторону Бруно. — Если б ты в своем status’е
— Не по своей воле, — возразил Бруно, и Хауэр покривился:
