—
— Неприятная судьба.
— Империя требует жертв, Ваше Высочество. Она требует жертвы от вас: вы должны строить свою жизнь исходя из ее блага. Она требует жертв от других: одни должны будут страдать, другие смиряться, третьи — погибать.
— А что-то менее мрачное хоть кому-нибудь полагается?
— Скорее всего — тем, кто будет после нас. Остерегу вас, Ваше Высочество, от надежд увидеть плоды своих усилий на вашем веку. Если кто-то скажет вам, что это непременно свершится — берегитесь его: он желает вам зла. Но если кто-то скажет, что этого не будет точно, — бойтесь его не меньше: он уже творит зло.
— И кому же верить?
— Лучше всего, кроме Бога — никому, — ответил Бруно и усмехнулся: — Вы ведь этого ответа от меня ожидали?.. А я и не стану изыскивать других. Верьте Ему и отчасти себе. И тогда люди будут верить вам.
— Почему он это сделал, святой отец? — внезапно прервав собеседника, спросил Фридрих тихо. — Я столько слышал о бойцах зондергруппы, я был убежден, что это… особенные люди, которым не страшно ничто и никто не страшен. Как было возможно много лет служить Конгрегации, Церкви, Богу и людям, при том на деле будучи ненавистником всего этого? Быть может, ненависть есть только ко мне? Я… Знаете, я уверен, что майстер Гессе найдет виновника. Не сомневаюсь в этом. Но я даже не знаю, хочу ли слышать, что он скажет, когда его спросят: «Зачем?» Вот вы — вы сами — верите ли в то, что зондера можно подкупить или запугать? Я не верю. И трус не стал бы этого делать так, здесь, в том месте, откуда не убежать, где не спрятаться. Стало быть, он готов и к этому.
— Я не знаю, что вам ответить, Ваше Высочество, — проговорил помощник. — Одно достоверно: вы сами, лично вы как человек, тут ни при чем. Политика, и не более. Ничего личного. Что же до того, «зачем»… или, точнее, «почему»… На это я ничего не могу сказать вам. Я не следователь, а лишь помощник следователя, притом не самый одаренный. Откровенно говоря, я сам в некотором смятении, ибо то, как было все сделано, мало похоже на выверенную работу наемника. История показывает нам, что так действуют лишь в двух случаях. Нагло, открыто, порой даже не скрывая исполнителей, — так убивали итальянцы своих правящих родичей; убивали, занимали их место, измышляли обвинение и через него уж
— А второй случай?
— Второй… Так поступают «люди из толпы». Неподготовленные, не взвесившие всех возможных вариантов, не продумавшие свои действия. Все происходящее напоминает мне что-то схожее. Бывало, что при явлении в людных местах высокородных правителей недовольные их правлением люди бросались на них с ножами, а то и с голыми руками, с криком и без оглядки… Так поступают от отчаяния. Но, как вы верно заметили, Ваше Высочество, бойцы зондергруппы — это…
— Такие же люди, как и все, — оборвал его Курт, открыв глаза, и рывком сел на скамье. — Тренированней, крепче, сильней. Но не более того.
— И давно вы не спите? — с неприязнью и подозрением осведомился фон Редер, и Курт отмахнулся, поднявшись и расправив отдавленную жестким деревом спину:
— Достаточно для того, чтобы услышать главное.
— И что же было главным?
— Версия моего помощника, разумеется.
— Ого, — отметил Бруно, косясь на свое начальство с подозрением. — Я, оказывается, гений.
— Да ничего подобного, — отмахнулся Курт и, упершись ладонями в поясницу, с наслаждением потянулся, поморщась от нытья в лопатках. — Ты не гений. Ты пророк.
— Я оставлю без внимания твое нелестное мнение о моей персоне, отмечу лишь, что ты назвал ересью привнесенное в мои мысли свыше.
— Ересь — это то, что рождается в твоей голове, а полезная информация — крупица истины в этой ереси. Истину же ты выдаешь мимоходом, не замечая и не видя…
— И что же такого сказал ваш помощник, майстер инквизитор, что вы сочли это божественным вмешательством? — недовольно уточнил фон Редер. — Просветите нас.
— Мне нужен Альфред, — не ответив, сообщил Курт. — Посему я просил бы вас поднять одного из своих людей и отправить за ним.
— Вот как? И вы не опасаетесь позволить моему человеку в одиночку бродить по вашему тайному лагерю?
Курт вздохнул с показным утомлением, присев к столу напротив наследника, и скучающе перечислил:
