– Почему вы решили, адъюнкт, что у меня найдутся ответы на эти вопросы?
– Потому что и вас она никогда не покидала. Ей было нужно, чтобы остался в живых хотя бы один из верующих в нее, и она по неизвестной мне причине избрала вас.
Ему снова захотелось сесть. Куда угодно. Пусть даже на пол.
– Адъюнкт, как гласит пословица, червяк в луже эля сперва хмелеет, потом тонет. Я размышлял на эту тему и, признаться, начал подозревать, что годится любая лужа, что хмель тут совершенно ни при чем. Эти бедолаги где угодно утонут. И однако, как ни странно, если луж нет, червяки наружу не выползают.
– За спиной мы оставили новое озеро, жрец. И никто в нем не утонул, даже вы.
– Теперь это просто обычные дети.
– Я знаю.
Банашар вздохнул, потом кивнул в сторону меча.
– Она будет его защищать, адъюнкт.
Он услышал, как у нее перехватило дыхание, а потом…
– Но это может ее убить.
Он кивнул, не доверяя собственному голосу.
– Вы уверены, Полудрек?
– Полу… Нижние боги, адъюнкт, вы и в теологии тоже сведущи? Вот Тайшренн, тот действительно…
– Вы, Банашар, последний оставшийся в живых жрец Осеннего Червя, так что и титул – ваш.
– Хорошо, но где в таком случае мои расшитые золотом одеяния и сверкающие перстни?
За спиной у них в палатку вошел адъютант, кашлянул и отрапортовал:
– Адъюнкт, три лошади оседланы и ждут снаружи.
– Спасибо.
Банашара вдруг обдало холодом, руки застыли и оцепенели, словно он опустил их в ведро с ледяной водой.
– Адъюнкт… мы даже не знаем, удастся ли освободить сердце. Если вы…
– Они справятся, Полудрек. Ваша собственная богиня явно уверена…
Она осеклась и замолчала.
– Все куда проще, адъюнкт, – продолжил Банашар, и во рту его от слов оставался привкус золы. – Д’рек безразлично, воссоединится Увечный бог или нет; будь он хоть лишившимся рассудка идиотом, хоть выпотрошенной тушей с дырой в груди, ей неважно. Что бы именно вам ни досталось,
– Значит… – Ее глаза сузились.
– Верно. Прислушайтесь к последнему Полудреку, уж он-то способен понять, что его богиня утратила свою веру.
– Они не сдадутся, – прошептала Тавор, снова впившись глазами в меч.
– А если их предадут изморцы? Что тогда?
Она затрясла головой.
– Вы не понимаете!
– Адъюнкт, все наши предполагаемые союзники – достаточно ли они сильны? Целеустремленны? Упрямы? Когда начнут падать тела, когда хлынет кровь – услышьте меня, Тавор! – мы должны будем соотносить свои поступки – все, что мы здесь делаем, – с вероятностью того, что их постигнет неудача.
– Я не стану.
– Думаете, я не отношусь с должным уважением к принцу Брису или королеве Абрастал? Но, адъюнкт, им предстоит нанести удар там, где Акраст Корвалейн наиболее силен! Где находятся самые могущественные форкрул ассейлы – неужели вам ни разу не приходило в голову, что ваши союзники могут не справиться?
Она снова затрясла головой, и Банашар почувствовал, что внутри него закипает гнев –
– Вы не понимаете, Полудрек. И богиня ваша, похоже, тоже.
– Тогда сами скажите мне! Объясните! Откуда у вас такая уверенность, Худа ради?
– К’чейн…
– Адъюнкт, для треклятых ящериц это последний шанс! И не важно, кто
– Ими, Банашар, командуют Геслер с Ураганом.
– Нижние боги! Сколько у вас этой веры в способности парочки разжалованных морпехов?
Она твердо взглянула ему в глаза.
– Столько, сколько мне нужно. Надеюсь, свою потребность в сомнениях вы удовлетворили. Нам пора двигаться.
Он задержал на ней взгляд и вдруг почувствовал, что напряжение уходит. Даже сумел криво улыбнуться.
– Я, адъюнкт, Полудрек Осеннего Червя. Возможно, она слышит вас моими ушами. Возможно, в конце концов мы сумеем преподать Д’рек урок истинной веры.
– Неплохо бы, – отрезала она, берясь за меч.
Они вышли наружу.
Там их ждали три лошади, два седла оставались пустыми. Сгорбленная фигура в третьем… Банашар поднял взгляд и приветственно кивнул.
– Капитан.
– Жрец, – откликнулся Скрипач.
Они с адъюнктом взобрались в седла – тощие животные под ними беспокойно шевельнулись, – и все трое сразу же поскакали прочь. Из малазанского лагеря на поросшую травой равнину.
Где двинулись к северо-западу.
В пути почти никто не разговаривал. Они ехали в ночной темноте, переходя с рыси на шаг и обратно. Западный горизонт время от времени озаряли молнии, бледные с кровавым оттенком, но выше их ночным небом безраздельно владели Нефритовые путники, достаточно яркие, чтобы затмить звезды, так что трава на равнине приобрела оттенок свежей зелени, которому с рассветом предстоит оказаться фальшивым. Местность уже много лет не знала дождей, травинки разлетались из-под копыт, словно срезанные косой.
