Какое-то время оба молчали, а потом Престол Тени оглянулся на Гончих и склонил голову набок.
– Мы сегодня голодные, а? – Звери, подняв головы, уставились на него.
– Даже не думай, Амманас!
– А почему? Напомним этому щеголю на троне, кто на самом деле управляет этой игрой!
– Рано.
– И где твое нетерпение? Где жажда мести? Что же ты за Покровитель убийц?
Котильон кивком показал на дорогу.
– Оставь их в покое. Не здесь, не сейчас.
Престол Тени снова вздохнул.
– Зануда.
Тени начали таять и через мгновение исчезли, оставив дорогу пустой.
Солнце село, сумрак сгущался. Сегодня он не встретил по дороге никого, странно; но он продолжал путь. По этой дороге он прежде никогда не ездил и чуть не пропустил нужное ответвление – боковую дорогу, ведущую к поселению над берегом; но, почуяв запах дыма, вовремя притормозил скакуна.
Конь осторожно ступал по узкой тропе.
Достигнув, уже в сгустившейся тьме, нижней точки тропы, всадник натянул поводья.
Рыбацкая деревенька выглядела почти покинутой. Он увидел неподалеку каменный дом с соломенной крышей, из трубы струился серый дым. Рядом на расчищенном участке земли росли овощи, и там, несмотря на темноту, работала одинокая фигура.
Крокус спешился, привязал коня у заброшенной лачуги слева и пошел вперед.
Идти было недалеко, но к тому времени, как он достиг огорода, яркий лунный искристый свет блестел на ее руках, а шелк черных волос переливался, когда она нагибалась за инструментами.
Он пошел между грядками кустистых растений.
И она повернулась. И смотрела, как он подходит ближе.
Крокус взял ее лицо в ладони и посмотрел в темные глаза.
– Мне никогда не нравилась та история, – сказал он.
– Какая именно? – спросила она.
– Про любовницу… потерянную на луне, она в одиночку возделывала сад.
– Да все не так. Я про историю.
Он пожал плечами.
– Так она мне запомнилась. И твой взгляд, когда ты мне ее рассказывала. Этот взгляд я вспомнил только что.
– А теперь?
– Думаю, – сказал он, – печаль ушла, Апсалар.
– Думаю, – ответила она, – ты прав.
Мальчик смотрел, как старик спускается к пирсу – мальчик, гуляя вдоль берега, видел его почти каждый день в одно и то же время, когда утро тянулось к полудню и вся рыба уже дремала. День за днем он видел старика, несущего дурацкое ведро для рыбы, которой ему не поймать, с привязанной к ручке веревкой – а удочку в другой руке наверняка мог бы перекусить клешней краб.
Скучая, как и каждый день, мальчик неторопливо дошел до края пирса, поглазеть на корабли, укрывшиеся в гавани Малаза. Так он мог помечтать о далеких мирах, где творятся восхитительные и волшебные события, где герои побеждают, а злодеи истекают кровью в грязи.
Мальчик знал, что пока он – никто. Маловат еще. И заперт здесь, где ничего не происходит и никогда не произойдет. Но вот однажды он столкнется с целым миром, и тогда все его узнают, все. Мальчик посмотрел на старика, который, свесив ноги с пирса, насаживал на крючок наживку.
– Ты ничего не поймаешь никогда, – сказал мальчик, лениво потянув ржавое причальное кольцо. – Спишь слишком долго, каждый день.
Старик прищурился на крючок, поправляя вонючую наживку.
– Засиживаюсь допоздна, – ответил он.
– Где? Куда ты ходишь? Я знаю все таверны в районе гавани.
– Знаешь?
– Да, все… и где же ты пьешь?
– А кто говорил про питье, парень? Нет, я только
Мальчик подошел ближе.
– Во что играешь?
– Играю на скрипке.
– В баре?
– Точно так.
– В каком?
– «У Зубоскала».
Старик забросил крючок на леске с грузилом и нагнулся посмотреть, как он уходит на глубину. Мальчик смотрел на него с подозрением.
– Я не дурак, – сказал он.
Старик обернулся и кивнул.
– Это я вижу.
– «Зубоскала» не существует. Это просто легенда. Наваждение. Люди слышат всякое… голоса, звон посуды. Смех.
– А по ночам они больше ничего не слышат?
Мальчик облизнул неожиданно сухие губы.
– Да. Слышат… звуки скрипки. Музыку. Печальную, ужасно печальную.
– Эй, не всегда печальную. Хотя, возможно, это то, что слышат. Но… – Он улыбнулся мальчику. – Мне-то откуда знать, правда?
– Ты такой же, как все прочие, – сказал мальчик, снова глядя на море.
– Это какие же прочие?
– Те, что выдумывают всякие истории. Кто врет – здесь все врут, потому что заняться больше нечем. Прожигают жизнь. Как ты. Ты никогда не поймаешь рыбу. – И он замолчал, чтобы оценить, какой эффект произвел.
– А кто сказал, что мне нужна рыба? – спросил старик, изобразив хитрую улыбку.
– А что, крабы? Тогда не тот пирс. Тут слишком глубоко. Уходит вниз, вниз, без конца!
– Ну да, а на самом дне что? Эту историю когда-нибудь слышал?
Мальчик посмотрел недоверчиво и оскорбленно.
– Думаешь, мне два годика? Там демон, дух старого императора! Но ты же не его ловишь!
– Почему же?
– Ну… ну, удочка сломается! Посмотри на нее!
– Глаза могут нас обманывать, парень. Запомни.
Мальчик фыркнул. Вечно поучают.
– Я не буду таким, как ты, старик. Я, когда вырасту, стану солдатом. И уберусь отсюда. Навсегда. Стану солдатом, буду сражаться в войнах, разбогатею, буду спасать людей и все такое!
Старик, похоже, хотел что-то сказать, но передумал и сказал вот что:
– Да, миру всегда нужны солдаты.
