– Я же запретила тебе спускаться вниз, – сказала Эллен, когда дочка подошла вплотную.
– Мне приснился дурной сон. Ветер унес девочку.
– Какую девочку, дорогая?
– Не знаю, – жалобно ответила Анна.
Эллен обняла ее:
– Это всего лишь сон, забудь о нем. Ты поблагодарила доктора Хантера за шоколадку?
Анна задумалась, затем покачала головой.
– Так сделай это сейчас.
– Но я ее уже съела.
Эллен переглянулась со мной, сдерживая улыбку.
– Ты все равно можешь сказать спасибо.
– Спасибо.
– Вот и молодец. Теперь поднимайся, юная леди, и в постель.
Девочка зевала и засыпала на ходу. Она оперлась о мамины ноги.
– Я не могу идти.
– А я не могу тебя нести. Ты слишком тяжелая.
Анна подняла голову и окинула меня оценивающим сонным взглядом.
– Зато он может.
– Нет, детка. У него болит рука.
– Ничего. Я справлюсь, – уверил я. Эллен с сомнением посмотрела на повязку. – Буду рад помочь. Правда.
Я поднял Анну. Волосы пахли шампунем. Девочка уткнулась носом мне в плечо, как делала моя дочь. Держать ее было грустно и в то же время утешительно.
Эллен повела меня на этаж под самой крышей, где находились две комнатки. Анна не шелохнулась, когда мама отодвинула одеяло, а я опустил ее на кровать. Эллен накрыла девочку, убрала с лица волосы, и мы тихо прокрались наружу.
На моем этаже она остановилась, положила руку на деревянные перила и посмотрела на меня. Пронзительный взгляд был полон беспокойства.
– Вы в порядке?
Ей не надо было объяснять, в чем дело. Я улыбнулся:
– Да.
Эллен не стала заострять на этом внимание. Пожелав спокойной ночи, она направилась в бар. Я зашел в номер и опустился на постель, не раздеваясь. От моей одежды все еще пахло дымом, но залезать под одеяло не было сил. Рука продолжала ощущать вес Анны. Закрывая глаза, я представлял, будто то была Элис. Так я и лежал, думал о своей погибшей семье и слушал, как снаружи завывает ветер. Как никогда хотелось позвонить Дженни.
Но с этим ничего не поделаешь.
Раздался стук в дверь, и я вздрогнул. Ведь только задремал. Взглянул на часы – уже девять вечера.
– Секундочку.
Протерев глаза, я подумал, что это Эллен решила меня все-таки покормить. Открыл дверь и увидел Мэгги Кэссиди.
Она держала поднос с тарелкой супа и двумя ломтиками домашнего хлеба.
– Я шла наверх, и Эллен попросила меня отнести тебе это. Сказала, тебе надо поесть.
– Спасибо.
Я взял поднос и отошел, пропуская журналистку внутрь.
Она улыбнулась в нерешительности:
– Снова суп. Нелегкий выдался день, правда?
– Слава богу, на этот раз ты его не уронила.
Я поставил еду на тумбочку. Было неловко оказаться наедине. Мы старались не смотреть на кровать, которая занимала большую часть комнаты. Я прислонился к подоконнику, а Мэгги опустилась на единственный стул.
– Ужасно выглядишь, – наконец произнесла она.
– Спасибо.
– Я не об этом. – Она махнула на поднос. – Давай, приступай.
– Подождет.
– Эллен убьет меня, если суп остынет.
У меня не было сил спорить. Я слишком устал, чтобы чувствовать голод, однако после первой ложки проснулся зверский аппетит.
– Неслабое собрание вышло, – отметила Мэгги, когда я оторвал кусок хлеба. – Я боялась, Йен Кинросс двинет Камерону. Всех не убедишь, правда?
– Ты ведь пришла не об этом поболтать?
– Нет. – Она водила пальцем по краю стула. – Хочу спросить у тебя кое-что.
– Ты же знаешь, я не могу отвечать на вопросы.
– Только один.
– Мэгги…
Она подняла палец:
– Всего один. И не под запись.
– Где твой диктофон?
– Какой же ты подозрительный. – Она вынула из сумки диктофон. – Выключен. Видишь?
Убрала обратно. Я вздохнул.
– Ладно, только один, но я ничего не обещаю.
– И не надо. – Журналистка нервничала. – Броуди упомянул, что жертва была проституткой из Сторноуэя. Тебе известно ее имя?
– Брось, Мэгги, я не могу тебе этого сказать.
– Я не спрашиваю, как ее звали. Просто скажи, знаешь ли ты имя?
Интересно, в чем загвоздка? Если не вдаваться в подробности, не будет вреда ответить.
– Официально тело не опознано.
– Но ты все-таки знаешь, да?
Я промолчал. Мэгги закусила губу.
– Ее, случайно, звали… не Дженис?
У меня все было написано на лице. Я отставил поднос, потеряв аппетит.
– Откуда у тебя такая информация?
– Я не могу разглашать источник.
– Мы не в игрушки играем, Мэгги! Если тебе что-то известно, ты обязана доложить полиции.
– Сержанту Фрейзеру, что ли? Представляю, что будет.
– Тогда Эндрю Броуди! На карту поставлена не просто статья для газет, а жизнь людей!
– Я обязана сохранять конфиденциальность.
– А если еще кого-нибудь убьют? Будет повод для эксклюзива?
Мысль задела нужный нерв. Мэгги отвела взгляд.
– Ты родилась на Руне, – давил я. – Тебе плевать, что тут может произойти?
– Конечно, нет!
– Тогда скажи мне, откуда тебе известно имя.
В ней боролись противоречивые эмоции.
– Послушай, все не так, как кажется. Человек, который со мной поделился… Он доверился мне. И я не хочу доставлять никому хлопот. Он тут ни при чем.
– Откуда тебе знать?
– Я просто знаю. – Она посмотрела на часы и встала: – Мне надо идти. Зря пришла. Не следовало.
– Но ты все-таки это сделала. И не можешь просто так уйти.
Мэгги по-прежнему колебалась. Покачала головой:
