– Чтобы построить установку, которая сможет это сделать. Большие суммы мне нужно согласовывать, а девятьсот тысяч на создание лаборатории могу выделить прямо сейчас. Рабочий прототип мне нужен через пять месяцев.
На основе брошенной вскользь фразы этот человек был готов выделить практически миллион долларов на создание гаджета для поиска ДНК-маркеров, которые теоретически могли быть связаны с поведением потенциальных террористов.
Теоретически – могли. Корреляция и причинно-следственная связь – не одно и то же, хотя зачастую близки. Я пришел в ужас от идеи дать рвущемуся в бой полевому агенту ЦРУ или разведки псевдонаучный прибор, который оправдает арест любого, кто покажется подозрительным. Представил, как ДНК «пострадавших гражданских», случайно убитых в перестрелке с террористами, могут стать поводом объявить их на самом деле законной целью операции. Еще один способ занизить потери среди мирного населения в бесконечной войне с террором.
Кавено ни о чем подобном, ясное дело, не думал. Он просто хотел ловить преступников. Реальная опасность вовсе не в том, как пишут колумнисты «Атлантик» или редакторы «Нью-Йорк Таймс», что хорошие парни становятся плохими. Реальная опасность в том, что хорошие парни делают и будут делать очень плохие вещи, совершенно не думая, что это плохо. Именно поэтому люди, которые готовы снять последнюю рубашку, чтобы помочь бедным и голодным, ополчаются на генетически модифицированные овощи, даже если они могут спасти миллионы детей от слепоты или голода. Именно эти люди хотят демократии на Ближнем Востоке, но строят военные базы вместо школ и больниц.
Реальная опасность приходит тогда, когда такие, как Брюс Кавено, дают таким, как я, неограниченные бюджеты на создание гаджетов и программ, тратя время, деньги и ресурсы, которые могли бы напрямую спасать жизни. А результаты, которые мы выдаем, слишком расплывчаты и непонятны, чтобы из них можно было сделать хороший отчет для сенаторов.
С тех пор я научился не болтать в присутствии Кавено. К сожалению, Биркетт создала у него впечатление, что я – какой-то аналитический гений. В научных кругах после истории с Джо Виком меня сторонились, а вот в военной разведке стали считать эдаким Темным Рыцарем – мстителем от науки.
Джиллиан говорит, что я зря так остро реагирую, но есть вещи, о которых она никогда не узнает: например, что ракетный удар с беспилотников по Йемену, о котором только и говорят в новостях, был нанесен из-за моих слов утром. Или что на фотографии одной из жертв, которую показывают все арабские СМИ, – та самая зеленоглазая девушка, которую я видел на холодильнике Йосефа.
Потери среди гражданских.
Брюс Кавено расплывается в широкой улыбке, когда я вхожу в переговорку, которую он объявил своим штабом на время посещения OpenSkyAI. Напротив него сидят Биркетт и Тревор Парк, основатель и директор компании. До работы на правительство Парк занимался играми и системами обработки изображений. По слухам, Виртуальная Тактическая Обстановка – ВТО – была создана, когда чины в разных спецслужбах стали жаловаться на необходимость настоящей работы «в поле» и захотели, чтобы все было, «как у военных с беспилотниками». А там, как мы знаем, и пилот, и руководитель операции сидят в комнате с удобствами и кондиционером где-нибудь в Неваде, а вовсе не в зоне, где вот-вот начнут взрываться сброшенные ими бомбы.
Я-то, конечно, далек от тонкостей разведки, но мой внутренний ученый говорит, что к изучаемому предмету нужно подобраться как можно ближе. Потому что ты никогда не знаешь, какой вопрос задать, чтобы разгадать загадку, пока не столкнешься с ней лицом к лицу. Возможность перевернуть фотографию в квартире Йосефа в буквальном смысле изменила мир к лучшему или худшему. Впрочем, еще недавно никто в Разведуправлении не подпустил бы младшего аналитика, типа меня, к ВТО, только спецов с высоким допуском.
Все поменялось после того, как я принял участие в первых тестовых прогонах системы и указал буквально сорок мест, где оперативник не взял образцы, а фотограф проигнорировал кучу важных деталей, например, даже не проверил, что книги на полке в действительности те, что указаны на корешках. Встроенные алгоритмы ВТО проверяют заголовки книг на полках потенциального террориста и информируют о наличии радикализирующего содержания, а также о совпадении с книгами, имеющимися у других подозреваемых. Но они не могут предупредить, что в одной из книг вместо страниц тайник с телефоном.
Все присутствующие в переговорной выглядят весьма довольными. Я сажусь. Биркетт выжидательно смотрит на Кавено. Перед ним на столе – конверт с надписью «Секретно», который он толкает в мою сторону.
– Это от французской контрразведки. Думаю, вы имеете право знать, что сделали.
Я с опаской вытряхиваю из конверта несколько фотографий, боясь, что на них будут последствия удара. Но на фото оказывается стадион, трибуны которого заполнены людьми. Поверх одной из трибун нарисован круг, в который попадает с сотню человек.
