- А я могу помочь? - зазвенел серебристым перезвоном голос Камелии. Она вновь удивила меня, вот уже второй раз за вечер.
Я медленно повернулся к девушке.
- Леди, ваше... благородное неблагоразумие ставит меня в тупик. Мы знакомы с вами всего несколько часов, а вы готовы рискнуть жизнью, соглашаясь быть медиумом. Неужели вы никогда не слышали мрачных сказок о злых ведьмах, которые обманом завладевали телами юных дев, чтобы вернуть утраченную молодость?
- Но ведь Вы не обманете мое доверие? Дадите мне слово?
- Ручаюсь, что вам ничто не угрожает, - склонил голову в легком поклоне я. И, повернувшись, сказал:
- Корин, для ритуала мне нужна комната с двумя стульями, в которой вы или вообще не появитесь, или не будете шуметь и сбивать меня.
- Можете пройти в гостиную при моей спальне. Если, конечно, тебя устроят кресла вместо стульев.
- Устроят, - кивнул я. - Вы уложитесь в полчаса?
- Должны, - лаконично ответил он.
- Прошу, леди, - я широким жестом указал на дверь и пропустил ее вперед. И, выйдя следом, подал ей локоть.
Дальше мы пошли под руку.
- У Вас замечательные манеры, мастер Мио, - благосклонно сказала девушка.
- В самом деле, леди? - улыбнулся я. - Видимо, курс придворного этикета в Академии не прошел зря.
- Придворного этикета? - длинные, изогнутые ресницы взметнулись вверх. - Но у нас же...
- Я учился тогда, - терпеливо пояснил я, - когда Северой еще правили короли.
Ее глаза широко распахнулись. Камелия даже на мгновение остановилась, обратив ко мне взгляд, но почти сразу спохватилась, и мы зашагали дальше.
- Да, леди, не удивляйтесь. Кстати, - я, придерживая дверь, вновь пропустил ее вперед, - прошу простить то, как я обратился к Вам в начале знакомства. Мне, право, неловко.
- Ах, оставьте! - воскликнула она. - Леди я два месяца в году, в отцовском замке! В остальное же время - обыкновенная студентка Академии, ничуть не хуже и не лучше других.
- Похвальное здравомыслие. Жаль, мало кто его разделяет.
- Как говорит наш мастер клинка, - невесело рассмеялась Камелия, - "противнику все равно, кого убивать". И, как бы нелестно это ни звучало, он прав.
- За такие слова можно попасть под суд, - покачал головой я.
- Можно. Но к старшим курсам заносчивость выветривается. К тому же суд... это так... - она поморщилась и неопределенно повела рукой, словно надеясь нащупать подходящее слово, - по-мещански. Понимаете меня? Благородный лорд имеет смелость принять правду. Если же он оклеветан или оболган, то должен доказать это и получить извинения. Если обидчик не желает признавать свою ложь, лорд защищает честь на дуэли. Но никаких судов и штрафов за оскорбления! Честь нельзя купить.
- А что же делать, если вы не можете противостоять обидчику? - спросил я, подавая ей руку и помогая усесться в кресло напротив камина.
В ее глубоких, бездонных глазах задрожали пронзительно синие отблески. Черты лица заострились в причудливой игре теней.
- Если вы только и умеете, что танцевать на балах, значит, вы не Высокий лорд, - жестко закончила она. - Убирайтесь прочь из высшего света, в младшие сословия...или в забвение.
- Вы не столь милы и безобидны, как кажется на первый взгляд, - медленно сказал я, глядя на нее из-под опущенных ресниц. - Простите, если это прозвучало, как грубость. Я всего лишь хотел сказать, что у Вас есть внутренний стержень... и жесткость.
- Надеюсь, не жестокость, - грустно улыбнулась она. - Мне говорят, что я еще совсем ребенок, даже не подросток. А дети часто бывают жестоки... несмотря на наивность.
- Все верно. Сколько Вам? Шестнадцать? - спросил я, положив руку на стол и глядя на нее. - Вы человек всего лишь на четверть, верно? Альвы взрослеют медленно.
- Равно как и стареют, - улыбнулась она, подавая мне свою узенькую ладошку. - Но мы отошли от темы, мастер. Я не понимаю тех, других, кто "носится со своей фамилией". Как можно считать себя выше тех, кто сильнее, талантливее, лучше, только потому, что принадлежишь к древнему роду? Как пенять незнатным происхождением тем, с кем стоишь спиной к спине на тренировочных боях? А мастерам, магистрам? В Высшей школе с Высоких лордов сдувают пылинки, а толку? - и затараторила, опомнившись. - Вы теперь мой учитель, мастер, поэтому не нужно церемоний. Одергивайте, если ошибаюсь, исправляйте, говорите в лицо. Впрочем, - добавила она, задорно сверкнув глазами, - мне почему-то кажется, что Вы в любом случае будете делать только то, что сочтете нужным. Не взирая на запреты.
- Вы правы... Камелия, - улыбнулся я. - Как и любой из бессмертных. А теперь пора приступать. Закройте глаза и не волнуйтесь.
Она чуть заметно вздрогнула, и улыбка стала натянутой, вымученной.
- А я... я смогу видеть? - пытливо заглянув мне в глаза и болезненно сжав руку, спросила она.
- Как пожелаете.
- Желаю!
- Воля Ваша, - я ободряюще улыбнулся. - Закройте глаза, леди, прошу Вас... вот так. Дышите глубоко, размеренно... дайте я нащупаю ваш пульс, мы должны дышать в унисон. Хорошо.
