Вместе эта троица работать совершенно не умела, только мешая друг другу. Нэльвё терпеливо дождался, когда они несколько выдохнуться, чтобы не подставляться под удар, ничем не защищенный - и серией коротких взмахов сломал ритм одного, второго, поднырнул под мечом другого. Мастерски сплетенное заклинание сна сорвалось с пальцев на миг освободившийся руки и опутало двоих. Менее удачливый стражник - кажется, все тот же, первым ринувшийся в бой - под действие чар не попал и попросто огреб рукоятью под дых.
Нэльвё качнулся к последнему, шпиону, но не успел достать - он скрылся за дверью. Отрекшийся распахнул ее ногой. Я дернул Камелию за руку, потащив за собой.
Мы вывалились во двор и бросились к конюшне. Шпиона нигде не было. Счет шел на секунды.
Двоих стражников, стоящих у конюшни, Нэльвё обезоружить успел, но прорваться внутрь мы не смогли: вход загородила приведенная шпиком подмога. Мы прянули назад - и натолкнулись на вторую часть отряда.
Нас окружили.
- Бросайте оружие, - прозвенел холодный, как горный ручей, голос соглядатая. Командных ноток в нем не было - только ледяное спокойствие. Он сообщал, не приказывал.
Отрекшийся напряженно замер, готовый сорваться в бой.
Стражников, обступивших нас, было всего семеро. Семеро - и шпион, от которого стоит ждать чего угодно. Атаковать первым Нэльвё не мог, только парировать удары, иначе неминуемо подставил бы нас. Колдовать тоже: дотянуться до всех просто невозможно, а не до всех - чревато.
...Ему - чревато.
Я сжал руку Камелии.
"Парализуй их, немедленно!"
Девушка вздрогнула и вскинула голову, не понимая, откуда пришла эта чужеродная, принадлежащая не ей мысль. Я перехватил ее взгляд - потемневший, испуганный, растерянный. И повторил - жестче, злее:
"Парализуй!"
"Я... я не могу!"
Испуганное, слабое. Сквозь слезы, уже блестящие на глазах.
"Что?!"
Взметнулась дорожная пыль, заскрипели под ногами мелкие камушки - и звон скрещивающихся клинков ушел ввысь. Переливчатая песнь аллевьерской стали дрожала, срываясь на диссонансы.
"Я не могу! Они же... им же..."
"С ума сошла?! - грубое, злое. Пальцы сильнее сжали ее запястье. - Не сделаешь - убьют!"
Камелия побледнела, задрожала, качнулась было в их сторону - и тут же отшатнулась, зажмурившись.
"Нет! - отчаянное, жалобное, но непоколебимое. - Я не могу, не могу, не могу! Не..."
Она осеклась и коротко вскрикнула, когда я с силой и злостью дернул ее за руку, притягивая к себе. Ее глаза в ужасе распахнулись - и в них я увидел собственное отражение. Искаженное, злое, страшное, со вспыхнувшим колдовской зеленью взглядом. Его единственного хватило, чтобы сломить ее волю и подчинить себе.
Камелия мучительно изогнулась и медленно стала заваливаться назад. Я удержал ее, как мог, вцепившись в предплечье и не отпуская. Взгляд девушки, еще мгновение назад лучисто-лазурный, игристо яркий - потух.
Щедро зачерпнув силу через Камелию, я выбросил едва сформированное заклинание, доплетая его на ходу и подкрепив срывающимся:
- Замри!
Стражники застыли чудовищными изваяниями. Лица искажены в муке судорог, мышцы окаменели в момент напряжения. Они застыли в последнем движении - занеся меч для удара, парируя, уворачиваясь или уходя в сторону... Я смотрел на них всего миг, ровно настолько, чтобы убедиться - и отвел взгляд. Потому что и без того знал, что оно сработает. Просто не могло не сработать.
Камелия, ослабевшая, едва держащаяся, чтобы не упасть земле, побледнела еще больше, но не закричала и не заплакала. Только вздрогнула и вскинула голову.
И при виде ее глаз - мятущихся, испуганных и растерянных - во мне что-то дрогнуло. Злость на нее ушла, уступив место... чему? Жалости? Сочувствию?
Понять я не успел. Щеки Камелии коснулась - и разбилась капелька крови.
Еще одна расцветила ее посеревшую от усталости кожу. Еще - и еще одна... Три алые дорожки, прочерченные точно алыми слезами.
Я медленно поднес руку к носу и отер кровь, даже не пробуя ее остановить. В голове шумело. Слабость подкашивала ноги, а эйфория, опьянение чистой и хрустальной песней волшебства гуляло по венам.
Тихо зашелестел вгоняемый в ножны меч.
- Идемте, - негромко позвал Нэльвё. Его голос звучал твердо, жестко, но не жестоко. - У нас нет времени.
Я молча протянул руку Камелии, помогая подняться - и пошатнулся сам. Девушка отчаянно уцепилась за меня тоненькими, как у котенка, коготками, лишая остатков равновесия. Безнадежно всплеснув свободной рукой, я чудом уцепился за что-то. "Чем-то" оказался ящик с цветами. Он натужно скрипнул, накренился под нашей тяжестью, и я но не сорвался вниз.
Протяжно скрипнули створки ворот, зашуршала солома под мягкой поступью Нэльвё. Кое-как совладав со слабостью, я нетвердым шагом направился к конюшне, придерживая Камелию за плечи.
Глаза не сразу привыкли к гостившему в помещении полумраку, и я едва не споткнулся об распластанное на полу тело.
- Спит, - с облегчением сказал я, разглядев опутывающую его за Гранью колыбельную. Не то что бы меня волновала жизнь конюха. Но для и без того перенервничавшей Камелии это стало бы слишком сильным потрясением, а успокаивать ее было некогда.
