Карен Джой Фоулер
Увядшие розы
Тридцать два шестиклассника начальной школы Холмса выстроились вдоль барьерчика, предохраняющего стекло Комнаты Горилл от следов пальцев. Двое поедали прихваченные с собой ленчи. Шестнадцать что-то вынули из своих сумочек с ленчем и выбросили вместо того, чтобы съесть. Их учителю было все равно. Пятеро перешептывались, глядя на девочку, что дергала ручку запертой двери и не обращала на них внимания. Еще пятеро обсуждали вчерашнюю игру, в которой знаменитый Майкл.К. набрал 82 очка, и трое смотрели на горилл. Андерс подошел к одному из этой троицы. Это была часть его работы. С другими своими обязанностями он справлялся лучше.
- Тут у нас и горные, и равнинные гориллы, - сказал он мальчику в бейсбольной шапочке. Тот никак не отреагировал. Андерса устроило и это. - Я знаю, какие из них какие, продолжил он, - потому что это мои гориллы. Некоторые умники утверждают, что у них разные носы, но я это проверил и ничего такого не заметил.
За стеклом было тринадцать горилл. Пятеро сидели у задней стены на камнях. Малыш играл с подвешенной на веревке покрышкой, раскачивая ее ногами и время от времени закручивая. Одна горилла сосредоточенно уставилась в никуда. Четверо перебирали другу другу шерсть. Еще одна грызла расщепленный кончик палочки, а последняя наблюдала за остальными. Величественная сцена. Угрюмые. Скрытные. Капризные. Пугливые. Многие годы эти слова применяют по отношению к гориллам. В них нет ничего от веселой живости шимпанзе. Гориллы не клоуны. Чтобы иметь с ними дело, нужен сдержанный человек с чувством собственного достоинства. Возможно, склонный к одиночеству. И Андерс был таким.
Мальчик вытянул вперед палец. - Вот эта и в самом деле выглядит злой. - Андерсу не было нужды смотреть, он и так знал, о какой горилле говорит мальчик.
Равнинная горилла. Великий Гаргантюа. - Поль де Шаймо был, наверное, первым белым человеком, увидевшим гориллу, сказал мальчику Андерс. - Он выследил их, нескольких застрелил, вернулся во Францию и принялся рассказывать истории об их злобности. Так он выглядел храбрее, а его книги лучше продавались. Барнум проделал то же самое со своими цирковыми гориллами. Он знал, что люди больше платят, когда их пугают, а не ждут от них сочувствия. - Гаргантюа за стеклом завертел огромной головой. Зубы его были постоянно оскалены, но глаза, скошенные влево, говорили совсем о другом. Андерс гордился этими глазами.
- Видишь ту гориллу? Так вот, один моряк плеснул на нее азотной кислотой. Он потерял работу и хотел отомстить бывшему нанимателю. Кислота повредила мускулы ее лица, и поэтому кажется, что она все время огрызается. Это единственное выражение, на которое она способна.
В стекло полетела горсть ореховой скорлупы. Андерс обнаружил бросавшего и ухватил его за руку. - Я рассказываю о большой горилле в углу, - сказал он второму мальчику. - Тебе это будет интересно. Его вырастила одна англичанка, миссис Минц, и он жил у нее дома в Бруклине, пока не вырос очень большой. Вид у него, может, и грозный, но он очень боится грома. Однажды ночью случилась гроза, и когда миссис Минц проснулась, то увидела, как это 400-фунтовая горилла сидит возле ее кровати и плачет.
Теперь уже шестеро детей прислушивались к Андерсу. Где-то прогудел слон. - Они на нас не смотрят, - пожаловался один из мальчиков, а девочка в клетчатой юбке поинтересовалась, есть ли у них имена.
- Вообще-то у нас три гориллы, которых вырастили англичанки, - сказал Андерс. - Джон Дэниел. И Тото, вон тот толстый, что блох ищет. И еще Гаргантюа, которого на самом деле зовут Бадди. Гориллы никогда не смотрят прямо в глаза и не любят, когда их разглядывают. Они с трудом переносят жизнь в зоопарке. Первые гориллы, завезенные к нам, умерли через несколько недель. Зато те, что выросли у кого-нибудь дома и у кого была мать вместо работника зоопарка, приживаются гораздо лучше.
Тото зевнула. Глаза у нее закрылись, как только раскрылся рот. Кончив зевать, она шлепнула губами. Она прожила здесь меньше всех. Андерс пустил ее к остальным лишь в прошлом году. Любить Тото было труднее, но Андерсу это удавалось. Андерс узнавал о своих гориллах все, что мог, и он знал, что Тото привыкла быть любимицей. Избаловавшись и приобретя склонность к вспышкам раздражения, Тото настолько всех затерроризировала, что из ее первого дома ее пришлось удалить. Когда ее приемная мать, миссис Хойт, поняла, что больше не в состоянии ею управлять, Тото продали в зоопарк, но миссис Хойт ее частенько навещала. - Тото была куплена как невеста для Бадди, - сказал Андерс. - Она выросла на Кубе, где у нее был свой любимец кот.
