– Но на дороге тебя боялись. Что ты говорила, чтобы люди отдали все, что у них есть? Я знаю, что ты не убила на дороге ни одного человека. Как ты их заставляла? – к разговору подключилась Барбара, которая, как выяснилось, тоже не полностью знала историю женщины.
– Они боялись моего взгляда. Люди понимают, бросится ли на них собака, так и со мной, они видели, что меня не остановит ничего. А потом мое имя обросло страшными надуманными деталями, и мне стало еще легче работать, – она сипло хохотнула, – потому что как только они слышали мое имя, просто выходили из кареты, заставляли охрану бросить оружие и идти с ними.
Мы парами уходили к схрону, копали, уносили землю дальше, за кусты, и высыпали в ручей, чтобы не было навалов, и никто не нашел наше хранилище. На этом настояла Клер, потому что индейцы внимательны к таким деталям. Потом, мы небольшими мешками перенесли картошку и кукурузу. Дно ямы выстлали ветками и соломой.
Если не покушать, то но на семена точно хватит. Дойти до места схрона налегке можно за пару часов. А ночью, да еще и с мешками, все три часа. Знали о схроне только четверо: я, Клэр, и две бандитские, но очень трогательные души.
Мы шли с Клер от схрона к поселению, по пути набирали поздних трав, которые уже не представляли никакой ценности, но приходить с пустыми руками было нельзя – могли заподозрить и проследить. Собирали грибы, похожие на подсохшие лисички, их мы сушили в углу дома над печью и ссыпали в матерчатые мешки.
Яму, когда наполнится, мы планировали заложить ветками, тряпками, а сверху засыпать листвой. Между деревьями в кустах специально ее никто найти не должен.
– Надо подумать – чем присыпать яму, чтобы не стали рыть животные, может, есть у Сквонто какой-то перец, или сильно пахнущая травка, – озвучила свои мысли Клер.
– Мало, но в поселении есть табак. Если его мелко помолоть, животные, думаю, обчихаются, помнишь, наша гениальная директриса посыпала табаком грядки от кошек? Но это надо обращаться к Малышке – табак есть только у нее. Вернее, у губернатора и еще пары мужчин, но, все что есть у них, есть у нее, – меня умиляла Малышка, она была похожа на персонажа комедии, но ее судьба не давала рассмеяться.
– Эх, знать бы, что попадем сюда, я бы с пристрастием изучила и это место и это время, и травы и грибы. В голове ни одной идеи – на чем можно заработать, и как можно сохранить суверенитет… – не договорила Клер о своих "если-бы"
– … и девственность, – хохотнула я.
– Ну, это, конечно, тоже, но суверенитет важнее, – засмеялась Клер.
– Если бы был опыт в путешествиях во времени, – ответила я, – тогда было бы уместно причитать, а сейчас надо пользоваться тем, что дал нам опыт в городе, интернет и книги. По книгам у нас ты, так что, давай, детка, напряги свои два высших образования, докторскую, и выдай, наконец, общую картину.
– У тебя, можно сказать есть опыт. Помнишь про Сережу Доронина? – напомнила мне Клер.
– О! Конечно. И ты тогда поняла, что я имею великую силу над мужчинами даже не прибегая к кулакам, – я сделала максимально женственное лицо и присела в реверансе.
– Никто бы не догадался прибежать к спящему пьяному парню, ночью, с только что на лысо обритой головой, проорать, что ты из будущего, и пришла предупредить, что он умрет от цирроза печени, – Клер остановилась, и продолжала смеяться.
– Да, потом он ненавидел меня за то, что отдал все последние деньги за обследование и бросил пить на год. А мне приходилось носить парик почти полгода…
– Нашла на что спорить в боксе. Побриться под Котовского – это вам не кукарекать на балконе.
– Ну, скажи, Лиль, мы же весело жили? – я посмотрела на нее с грустью, но в то же время, с благодарностью, что она все это время была со мной.
– Весело, и, заметь, нам скостили почти по двадцать лет. Так что, если назад пути нет, мы должны прожить эту жизнь так…
– … чтобы не было мучительно горько за бесцельно прожитые годы, – продолжила я, – этот плакат в моем мозге будто выжигателем на разделочной доске выжжен.
– Океюшки, картошка вся на месте. Нужно подумать об инструменте. Пусть он теряется из поселения по чуть, не хочу, чтобы после нашего ухода о нас думали, как о воришках, – Клер перешла на английский, потому что вдали уже был виден наш дом.
– Малкольму пока ни слова. Малышка справится с этим вопросом, и замки она отпирать умеет. Ей нужно просто показать днем, что именно нам нужно. Мужчины на ночь убирают все в сарай, – я говорила тише, потому что навстречу к нам бежал Малкольм:
– Там пришел корабль, корабль! Пристал только что! – покричал, наблюдая, побежим ли мы за ним, но поняв, что мы застыли как вкопанные, и бежать не планируем, бросился вприпрыжку обратно.
– Даже не знаю, радоваться ли? Что там могут привезти? Еще невест? Этих еще не разобрали, – я поставила мешок с травой на уличный стол, отрясла руки и низ подола. – Идем, выясним, что там привалило? Упаси Бог, если они решат попутно отвезти нас в Джеймстаун.
