Я говорю: «Не волнуйся, милая. Они не уволят тебя.» Вскоре она поднимает другой журнал. Но она не открывает его. Держа его в руках, она продолжает говорить. «Так вот, о его лошади. Быстрая Бетти. Бетти её назвали в шутку. Он же сказал – если назвать лошадь в мою честь, ей ничего не останется, кроме как стать чемпионом. Чемпион, как же. Факт в том, что каждый свой забег она проигрывала. Каждый забег. Безнадежная Бетти – вот как ее нужно было назвать. Сначала я ходила на скачки. Но эта лошадь всегда проигрывала 99 к 1. Такие ставки назначали. Но Холитс упрямец еще тот. Он не сдавался. Все ставил и ставил на неё. Двадцать долларов на победу. Пятьдесят долларов на победу. Плюс все затраты на то, чтобы содержать лошадь. Я знаю, — кажется, что это немного. Но все накапливается. И при таких ставках – ну, 99 к одному – иногда он заполнял билет с комбинацией мест. Спрашивал меня — понимаю ли я, сколько денег мы сделаем, если наша лошадь победит. Но этого не происходило, и я перестала приходить.»
Я продолжаю заниматься своим делом. Сосредотачиваюсь на ее ногтях.
«У вас хорошие основания ногтей», — говорю я. «Только посмотрите на кожу. Видите эти маленькие полумесяцы? Говорит о том, что у вас хорошая кровь.»
Она подносит руку к лицу, чтобы разглядеть. «Что вы об этом знаете?». Пожимает плечами. Позволяет мне снова взять ее руку. Она еще не выговорилась. «Как–то в старших классах меня попросила зайти в свой кабинет завуч. Она всех девочек приглашала, по одной. «Что тебе видится в будущем?», — спрашивает. «Кем ты себя представляешь через десять лет? Двадцать лет?» Мне было шестнадцать или семнадцать. Совсем еще ребенок. Я не знала, что сказать. Я просто сидела там, словно мешок с картошкой. А завуч была примерно того же возраста, что я теперь. Я считала её старой. Она старая, сказала я себе. Я знала, что ее–то жизнь наполовину прошла. И я чувствовала, что знаю что–то такое, чего она не знает. Чего она никогда не знала. Одну тайну. Кое–что, о чем никто не должен знать, не должен говорить. И я промолчала. Я просто покачала головой. Я знала вещи, о которых она не догадывалась. Сейчас, если бы кто–нибудь спросил меня о том же, о моих мечтах и остальном, я бы им ответила.» «Что бы ты сказала им, милая?» Я уже взяла вторую руку. Но я еще не приступила к ногтям. Я просто держу ее, ожидая ответа.
Она придвигается поближе к краю кресла. Пытается забрать руку.
«Что бы ты им сказала?»
Со вздохом она откидывается назад. Оставляет руку мне. «Видится. Где нам что–то видится? Только во снах – пока не проснемся. Вот что я сказала бы.» Она разглаживает подол юбки. «Если б кто спросил, так бы я и ответила. Но они не спросят.» Она выдыхает. «А сколько еще времени?»
«Уже скоро», — говорю я.
«Ты не представляешь, как это.»
«Конечно, представляю», — говорю я. Пододвигаю табуретку прямо к её ногам. Начинаю рассказывать, что было до того, как мы переехали сюда, и как все осталось тем же. Но Харли вдруг приспичило выйти из спальни. Он не смотрит на нас. Из спальни слышно бормотание телевизора. Он идет к раковине и наполняет водой стакан. Откинув голову, пьет. Адамово яблоко гуляет вверх–вниз по горлу.
Я убираю сушилку и прикасаюсь к волосам над ее висками. Я чуть–чуть приподнимаю один из локонов.
Я говорю: «Милая, ты выглядишь совсем как новая.»
«Хотелось бы.»
Мальчики плавают днями напролет, каждый день до начала занятий в школе. Бетти остается на своей работе. Но почему–то она больше не приходит сделать прическу. Я не знаю, почему. Может быть, моя работа ей не понравилась. Иногда я лежу без сна, пока Харли спит рядом словно жернов, и пытаюсь представить себя на месте Бетти. И что бы только я делала.
Холитс присылает одного из сыновей с деньгами за номер на первое сентября и первое октября. Он все еще платит наличными. Я беру у мальчика деньги, пересчитываю их в его присутствии, и затем выписываю чек. Холитс нашел какую–то работу. По крайней мере, я так думаю. Каждый день он уезжает на универсале. Я вижу, как утром он выходит из дому и возвращается к концу дня. Она проходит мимо окна в десять тридцать и возвращается назад в три. Когда видит меня, машет рукой. Но не улыбается. После этого Бетти появляется в пять, когда она идет обратно в ресторан. Холитс подъезжает чуть позже. Так продолжается до середины октября.
Тем временем Холитсы познакомились с Конни Новой и ее длинноволосым другом Ником. Они сошлись и с Бульбой и с новой миссис Кобб. По воскресным дням, бывает, я вижу, как они сидят вокруг бассейна с выпивкой в руках, слушая переносной приемник Конни. Однажды Харли сказал, что видел их всех за домом, на лужайке для барбекю. В купальниках и плавках. Харли сказал, что у Шведа грудь как у быка. Харли сказал, что они ели хот–доги и пили виски. Харли сказал, они напились.
