– Да, самый главный в составе, главнее даже машиниста. Помимо того что он свистит в свисток, обер-кондуктор еще и отвечает за доставку ценностей до места назначения. У него в сумке лежит грузовая раздаточная ведомость. Там указаны все помещенные в состав грузы. Против каждой станции на пути следования помечено число сдаваемых на ней перечней или дорожных ведомостей. И соответствующее число товарных мест и вагонов. Раздаточная ведомость остается все время в поезде, и агенты станции назначения расписываются в ней о получении грузов и документов к ним. Так груз оказывается в нужном месте.
Лыков записал названия документов, поднялся и поблагодарил хозяина. Теперь ему было ясно, где искать концы. Сыщик хотел уже откланяться, но фон Мекк сказал:
– А теперь моя очередь спрашивать, Алексей Николаевич.
– Да, конечно. – Лыков снова сел. – Вас интересует ход дознания?
– Нет.
Голос у магната был такой, что питерец сразу насторожился:
– Но тогда что же?
– Видите ли… Вы человек осведомленный. В том числе и о тех вещах, которые мне никогда не узнать. – Николай Карлович помялся, затем продолжил: – Я всегда занят, у меня большое дело. И большая семья. Пятеро детей! И всех надо обеспечить. Я никогда не вмешиваюсь в политику, никогда. Но имею же право знать…
– Что знать? – не понял сыщик.
– Куда мы идем. К чему готовиться.
Алексей Николаевич догадался:
– Вас волнует будущее империи?
– Именно! При всем своем богатстве и значении в деловых кругах я лишь обыватель. Сообщите мне, прошу вас, ваши соображения. Как вам кажется, что нас всех ждет в ближайшие несколько лет? Только честно.
Лыков задумался. Сказать этому человеку правду? И тем лишить его покоя? Но тот требует именно честного ответа. И он решился:
– У меня очень плохие ожидания, Николай Карлович. Боюсь, что нынешнее общество обречено.
Фон Мекк поразился:
– Даже так?
– Вы же хотели услышать честный ответ?
– Конечно, другой мне не нужен. Но можно подробнее?
– Как угодно. Вспомните недавние события, бунт пятого года. Мы едва уцелели.
– Но власть сумела сохранить порядок! – воскликнул фон Мекк.
– Сумела. С огромным трудом и ценой больших жертв. Второй раз может не получиться. В мире дела идут в сторону улучшения. В Италии и Германии за последние двадцать пять лет число убийств упало вдвое. В Австрии даже больше. А у нас в России? Выросло вдесятеро!
– Второй раз может не получиться, – задумчиво повторил слова сыщика магнат. – А когда вы ждете второго раза?
– Ну, не завтра. Несколько лет у нас еще есть. Но когда начнется война…
– А она начнется?
– Увы, – серьезно ответил коллежский советник. – У меня друзья военные, и оба сына служат по секретной части. Битва народов не за горами. Есть два союза, они должны сцепиться. Нашим дуракам-дипломатам зачем-то нужны проливы. А еще банда славянских государств на Балканах в подчинении. Те спят и видят, как бы перерезать друг дружку, а мы подбрасываем щепки в этот костер.
– Ну пусть война, – согласился магнат. – И что? Неужели мы ее не выиграем? Немцы нас победят и оккупируют? Это же невозможно, глупо!
– Нет же, черт с немцами. Злейший наш враг – это мы сами. Общество недовольно, оно хочет реформ. Проще говоря, оно требует от государя настоящей власти. А тот никогда не отдаст ее добровольно.
– Государь учредил думу.
– Дума лишь декорация, главные полномочия по-прежнему у царя. И у бюрократии. А силы, нацеленные на разрушение монархии, объединяются. Когда наша армия начнет терпеть поражения…
– Но почему?
– Потому что немцы очень сильны, а мы к войне не готовы. Давно подмечено: Россия всегда к ней не готова. Так вот, когда армия начнет трещать по швам, авторитет монархии тоже станет расползаться. А те, кого мы с таким трудом загнали обратно в щели, полезут в атаку. Боюсь, в этот раз у них получится. Помните, как несчастная японская кампания подорвала дух общества? То было далеко, за одиннадцать тысяч верст. Поэтому только и устояла империя. А когда война придет в западные губернии? Поляки восстанут, финляндцы тоже. Кавказ, Лифляндия, Туркестан – пороховые бочки.
Лыков покачал головой и добавил в сердцах:
– А уровень власть предержащих все ниже! Когда сойдутся сильные противники и слабые властители – что будет?
– Вы считаете Столыпина слабым? – удивился фон Мекк.
– Петр Аркадьевич не вечен на своем посту. А его сильный характер как раз и делает смену премьера неизбежной.
– Я правильно вас понял? – понизил голос председатель правления. – У Столыпина нелады с Его Величеством?
Лыков и сам был не рад, что сказал это. Но уж коли начал… Он ответил более развернуто:
– Наш государь не может долго терпеть возле себя сильных людей. Сначала они нужны, а как только опасность спадает – им дают пинка под зад. Так было и с Дурново, и с Витте, а даже с гибким, как резина, Горемыкиным. Столыпин тоже не удержится. Тем более многие считают, что революция подавлена и можно дальше жить, ничего не меняя.
– И что же делать нам, обывателям? Особенно тем, у кого много детей?
Сыщик продолжил, словно не заметил вопроса:
– Власть деградирует. Слышали про Распутина?
