— До трибунала? — с сомнением переспросил полисмен. — Вы?..
— Я офицер Службы Безопасности. Да идите же, не стойте! Или мне вам помочь?
Спустив пленника вниз, Йорг поставил его возле входной двери клуба, а сам, высунув голову на воздух, гаркнул во весь голос:
— Тео! Отбой по борту!
— Да я уже понял, — мягко рассмеялся Харрис, подходя к двери. — Ну, где наш кабанчик?
Йорг вытолкнул в дверь своего пленника, вышел сам и шумно вздохнул:
— Плохо с ним…
— Да уж я вижу. — Теопольд подошел вплотную к полицейскому, задрал голову: — Готов клиент, можно сдавать докторам.
— Думаете, прокурору он уже неинтересен?
— Не, это сто процентов. Будет до конца жизни цветочки разводить. Что вы думаете с ним делать, Йорг?
— Надо его сплавить кому-нибудь… Подполковник, встаньте на колени, я вытру вам лицо.
Пока Йорг возился с полицейским офицером, распотрошив ради него одну из двух своих аптечек, Резник деловито разобрал «Марлин», бросил на снег спусковой контроллер и выстрелил в него из своего бластера.
— Вот и все, — сказал он. — А то что-то нет у меня желания таскать с собой эту глупую железяку.
— Да, — кивнул Детеринг. — Поставьте его под стеночку, потом мусорщики приберут. А мы, пожалуй, побеседуем с нашим дорогим пленником. Пойдемте, Рождественский, по пути поговорим.
— У меня еще рука, — сморщился полицейский. — Разве не видите? — И он изогнул шею, показывая подбородком повязку, криво наложенную на левое плечо поверх рукава.
— Крови уже нет? — спросил Детеринг. — Нет — значит и думать не о чем. Настоящий солдат такой царапины и не заметит. Ну-ка, вставайте, хватит прохлаждаться! Рассказывайте, с чего все это началось? Я уже понимаю, что дело тут нечисто… Давайте-давайте, от моего отчета будет зависеть судьба кое-кого из ваших коллег, да и ваша собственная. Молчать не в ваших интересах, Рождественский. Я не уверен, что вам удастся спрятаться в дурдоме, а если не удастся, вы сами все понимаете… десять лет рудников — это смертный приговор, не так ли?
— Рудники? — обернулся полицейский. — Может быть, и рудники… конечно. Но только вы должны знать, что в департаменте Альтен готовился масштабный мятеж, и другого выхода у нас не было.
— Уже мятеж, — покачал головой Харрис. — Оригинально, милорды мои.
— Ничего оригинального, — возразил Йорг. — Я так и предполагал, что все это дело будет подано под соусом «организованных выступлений преступного элемента». Вопрос только — в чем цель этого самого мятежа?
— Это был мятеж, — упрямо замотал головой Рождественский. — Вы просто ничего не знаете. Я же вижу, вы все — не местные. Вы вообще не отсюда, это ж видно… не знаю, кто вы и откуда, но учтите: шахтерами они только прикрывались. Против нас был городской совет в полном составе.
— Совет? — ахнул Харрис. — Вы воевали с представителями законно избранной власти? Боже ты мой праведный!
— Да! — заорал полицейский. — Это все было подстроено, все до последней мелочи, и эта авария, и городской совет, и все, все, все! Они ждали подкреплений с гор, но те ублюдки, буровики, не смогли получить сигнал, потому что наши люди спалили к чертям ретрансляторы, и в Аспене нет и не будет связи!
— Какие, на хрен, буровики? Ваше начальство что, совсем с катушек съехало?
— Такие! Они собирались… южнее перевала Гедеона, якобы на охоту. У них там лагерь какой-то, туда старый хлам свозят — буровые автоматы, экскаваторы всякие. А потом все исчезли, хотя, говорят, их видели в Элленвиле. Зачем собираться толпой? Зачем, где это видано? Почему вся эта сволочь шляется по департаменту, кому как в голову взбредет? Кругом самогонщики, кругом охота без лицензий, а когда их арестовывают — кричат, что на общинных землях им закон не писан!.. Сегодня они охотятся, а завтра что? А завтра мятеж, вот что! Или они думали, что этот бардак будет продолжаться вечно? Нет, не будет! В Метрополии давно решено — в колониях будем наводить порядок. Я сам был на совещании, так и сказали: будем наводить порядок! Мы им еще покажем, этим тварям, кто тут хозяин…
Рождественский всхлипнул и умолк. Йорг старался не смотреть на него, ибо при каждом взгляде на этого бравого вояку петушиного воинства ему становилось не по себе.
«Им действительно вбивают в голову, что колонии населяют грязные дикари и разбойники, которые лопатой загребают деньги, тогда как в Метрополии уже не хватает средств на детские пособия, — думал Детеринг, глядя себе под ноги. — Но зачем, для чего? Кому может быть выгодно ограбление колоний — пресловутым изоляционистам? Чушь какая-то получается…»
— Рождественский, — позвал он, — эй, вы! Вы хорошо знаете город?
— Не очень, — мотнул головой полицейский, — не успел. А что?
— Вы знаете, где может находиться такое учреждение, как Геологическая надзорная инспекция?
— Они мошенники, — буркнул Рождественский.
— Меня не интересуют ваши оценки морального облика местных жителей. Я спрашиваю вас — где?
— Луи Пастера, 29. Пешком — минут двадцать отсюда. Но вы там вряд ли кого-то найдете, все эти сволочи или разбежались, или празднуют победу.
